Жёлтый бриллиант
Шрифт:
Петр Головнин не мог не влюбиться в прелестную баронессу. Он был красив, смел, благороден, но абсолютно беден. Подпоручик Александр Штольц, однополчанин Петра, уже три года служил на Кавказе. Этого было достаточно для того, чтобы вернуться в Санкт-Петербург под покровительство своего дядюшки, генерала Фридриха Фон Штольца, занять достойное место в ряду придворных офицеров.
Александр Штольц был невысокого росту, весьма кривоног, липкие темные волосы и бледная желтоватая кожа на лице офицера производили на дам весьма неприятное впечатление, они выдавали порочные страсти молодого офицера.
Обедневшая немецкая баронесса имела свою цель — как можно более выгодно выдать дочь замуж за молодого офицера из богатой семьи. То, что Юлия — бесприданница, так это — мелкая канитель. Зато — какая красавица, умна, воспитана, да и фамилия фон Берген известна в лучших домах Европы. Ради столь высокой цели стареющая баронесса с юной дочерью проделала длинный путь из Лефортовской слободы в Москве до далекого, грозного, но романтичного и привлекательного Кавказа.
А сколько восторга и ожидания, романтики и надежд дарили ожидания субботних офицерских балов!
В записной книжечке молодой баронессы Юлии все танцы были расписаны задолго до начала бала. После мазурки с Александром Штольцем следовала полька с Петром Головниным.
Зазвучали звуки мазурки. Александр Штольц подошел к Юлии, поклонился и, слегка дотронувшись до локотка девушки, пригласил ее в круг танцующих. Юлия покраснела, беспомощно улыбнулась и покорно пошла танцевать. Наглый липкий взгляд Штольца, незаметный щипок ниже талии под веселые звуки мазурки вывели Юлию из равновесия. Она побледнела, на ее глазах навернулись слезы. Она подумала: «Нет, я никогда не выйду замуж за это чудовище. Он страшный и омерзительный. Я его боюсь».
Александр увидел смущение девушки и начал громко смеяться. Он крепко держал Юлию за локоть, облизал пересохшие губы и громко на всю залу сказал: «Что баронесса, будете моею? Вам ведь некуда деваться».
Танцующие с интересом стали прислушиваться к интригующему разговору. Кто-то из офицеров ухмылялся, кто-то сочувственно смотрел на девушку. Мазурка закончилась. Юлия в слезах убежала в темноту залы. В углу у колонны, скрестив на груди руки, стоял Петр. Юлия подбежала к нему, уткнулась лицом в плечо молодого офицера. Она безутешно рыдала: «Господин офицер, Петр, ведь вы мне поможете?»
«Что случилось?»
Юлия рыдала: «Он оскорбил меня, маменьку, всех нас. Скажите, за что?»
По бледному лицу текли слезы. Худенькие плечи вздрагивали.
Петр подошел к Александру Штольцу и громко попросил его извиниться перед баронессой фон Берген и мадмуазель Юлией.
Александр Штольц отвернулся и вышел на улицу. Оркестр заиграл польку.
Несколько молодых офицеров, друзей Головнина, подошли к нему. Один из них громко сказал: «Петр, этого дела так оставить нельзя. Я готов быть вашим секундантом…»
На следующее утро возле скалы «Кольцо» состоялась дуэль. Дуэлянты начали сходиться. Штольц выстрелил первым. Промахнулся. Головнин сделал вид, что прицеливается, а сам выстрелил в сторону. В этот момент Штольц, пытаясь избежать пули, сделал шаг влево и попал под выстрел.
8 января 1920 года.
«Подпоручик Петр Головнин Высочайшим Указом был лишен дворянского звания и разжалован в солдаты.
Через год полк, в котором Петр Головнин служил солдатом, был направлен в Кабарду для усмирения непокорных кавказских народов, которые в летнюю пору спускались с гор, грабили и жгли казацкие станицы.
Петр Головнин понимал, что участь солдата, идущего в первой линии отряда навстречу непокорным горцам, предрешена. Лучшее, что могло его ожидать, это быстрая смерть от пули горца. Попасть в плен — означало положение раба и долгое мучительное умирание. Петр очень хотел жить, и поэтому он решил бежать. Темной ночью он пробрался в конюшню, оседлал первого попавшегося коня и поскакал в горы на юг, надеясь добраться до моря. Он скакал наудачу. В плен к горцам он в любом случае попал бы, но он верил судьбу. Две недели ночами он пробирался к намеченной цели. Из Адыгеи, через плато Лаги-Наки на высоте белее двух тысяч метров он увидел море. Он долго шел почти босиком, вел рядом, держа за поводья, измученную кобылу, наконец, вдали увидел рыбацкую деревню Дагомыс. Это случилось после обеда. Петр обогнул небольшую скалу и перед ним открылся потрясающий вид — синее море сверкало в лучах заходящего солнца оранжевым и кроваво-красным цветом. Море через невидимый горизонт уходило в небо.
У Петра перехватило дыхание, перед ним открылась свобода.
Еще два дня он спускался с гор. Лошадь еле передвигалась. Петр пил воду из горных ручьев, собирал ягоды, грибы, иногда приходилось, есть просто траву.
Южные склоны кавказских гор, в отличие от плоскогорья Северного Кавказа, были очень обрывисты, густо заросли тропической растительностью. На каждом шагу путника подстерегают горные водопады, обрывы и дикие звери. До моря оставалось идти совсем немного. Неожиданно уставшая лошадь с разбитыми копытами споткнулась и сорвалась в пропасть. Петр успел ухватиться за пучок лиан, которые в изобилии свисали над тропинкой. Наконец, он сумел разжать руки, сполз на горный уступ. Он был спасен.
Через два дня он оказался на берегу моря в маленькой рыбацкой деревне — Дагомыс. Рыбаки за небольшие деньги на лодке довезли его до Сухума, откуда ходили торговые корабли в Турцию.
В трюме небольшого торгового турецкого парусника Петр добрался до Константинополя. Здесь он нанялся грузчиком на английский корабль, который плыл в Ливерпуль.
В Ливерпуле Петр в портовом пабе познакомился с голландцами, которые сопровождали купцов, привозивших самородки золота, добытые на реке Оранжевой в Южно-Африканской провинции Трансвааль.
Здесь Петр впервые услышал о колонии буров, поселении свободных независимых людей, живущих в процветающем государстве, под горячим африканским солнцем.
Гвардейскому русскому офицеру, который знал военные науки, фортификацию, математику, основы геологии и географии, иностранные языки, не составило труда уговорить бурских купцов нанять его работником. Так он попал в Оранжевую республику».
9 января 1920 года.
«Иван мне рассказывал, что его дед, Петр, сначала работал инженером на золотоносных приисках. Женился на голландской девушке — Тони и у них в 1861 году родился сын Николай.