Чтение онлайн

В целом общение построилось на язвительном замечании Линареса о том, не померещился ли ему сегодня приход Зорро, и ответе Изабеллы, что она просила у него прощения. Рикардо саркастически заметил, что метод она выбрала действенный и, скорее всего, своей цели должна была добиться, на что получил утвердительный ответ и занялся вазой с фруктами.

Диалог прошел совершенно безобидно и с немалой долей иронии с обеих сторон, однако Изабелла в глубине души понимала, что Рикардо просто был вынужден перевести все случившееся в фарс. А это означало то, что влияние Зорро на всю их небольшую компанию, равно как и признание его роли в ее жизни с каждым днем становилось все сильнее. Девушка помнила, как еще совсем недавно Рикардо высказывал свои подозрения относительно условий соревнований и как она чудом сумела выкрутиться из того разговора. Сейчас же ее брат собственными глазами видел ее полуобнаженной в объятиях чужого мужчины и ничего не сказал… Он уже не мог. Какие бы сильные, хоть и умело замаскированные, родственные чувства не испытывал Рикардо к своей единственной сестре, даже он уже был не в состоянии оспорить действия Зорро. По крайней мере пока они находились в его доме. Это осознание ежесекундно возрастающего влияния ее покровителя на все, что его окружало, вырвало Изабеллу из трепетных воспоминаний о сегодняшней ночи и поместило в суровую реальность ее существования под его началом…

Впрочем, разговоры о Зорро на этом не закончились, потому что Линарес, ушедший было на сиесту после обеда, почти сразу вернулся в зал с запиской от хозяина дома, которая лежала на тумбе в его комнате и которую он не заметил утром. В записке коротко сообщалось о том, что сейчас им можно было выходить на улицу в любое время, потому что отряды Монте, тайно разосланные по всей округе Эль Пуэбло, сменили вектор наблюдений и искали принцессу в другом направлении. Тем не менее, если что-то изменится за время отсутствия Зорро и люди Монте по какой-либо причине вновь обратят взгляды в эту сторону, Рикардо и девушки будут предупреждены.

Будет ли это слуга, незримое соседство которого для них уже стало в порядке вещей, или новые лица, они не знали, но из этих двух коротких предложений молодые люди негласно сделали выводы о том, что, несмотря на кажущуюся безлюдность их места пребывания, они все находились под бдительным наблюдением людей Зорро.

Изабелла не могла однозначно ответить для себя на вопрос о том, какие чувства вызывало в ней это осознание своего положения. С одной стороны, она трезво понимала, что Зорро жертвовал временем его людей ради ее собственной безопасности, но с другой стороны, ее продолжало угнетать ощущение всеобъемлющей зависимости.

Нет, она не могла сказать, что ей было невыносимо существовать с этой мыслью. Более того, иногда по ночам размышления о том, что ее жизнь и она сама всецело находились в руках сильнейшего мужчины, которого она когда-либо встречала, вызывали в ее теле какой-то потаенный трепет… И, быть может, она в конце концов закрыла бы глаза на свое королевское воспитание, внедрившее в саму ее суть гордость и самостоятельность, потому что в глубине души она давно признала его превосходство. И тогда все стало бы так правильно и просто.

Если бы только она знала его имя.

Да, она видела его благородное происхождение и его обеспеченность. Это было так же очевидно как то, что ее звали Изабелла и ей было семнадцать лет. Это знали и понимали все. Его речь, его манеры и навыки, его образование, даже его одежда, хоть и предназначенная в основном для верховой езды, но сшитая из баснословно дорогих тканей, – все это говорило о его высочайшем статусе. Но он носил маску. И это лишало его рода. А следовательно она фактически жила под одной крышей с разбойником или преступником.

– Занятия через час, – внезапно услышала она голос брата.

– Хорошо, – вздохнула Кери.

Линарес был несгибаем. Сразу после сиесты Рикардо девушек ждал очередной урок.

– Вспомните все правила, которые мы прошли вчера. Начнем с них.

И, обведя генеральским взором своих подопечных, молодой человек удалился из зала.

– Может, спрячемся за бочками с водой? – безнадежно предложила фрейлина.

– Найдет – устроит контрольную, – отмахнулась Изабелла. – Пойдем лучше, повторим.

Керолайн вздохнула еще раз и поднялась со своего места:

– Перед смертью не надышишься. Лучше тоже вздремну.

– Ладно, я тогда почитаю в библиотеке.

– Разбуди меня через час.

– Хорошо.

***

Так прошла еще неделя. Керолайн уже начало казаться, что она родилась как минимум в Испании, а в Великобритании оказалась, как и Изабелла, по иронии судьбы…

Уроки испанского были длинною в день и продолжались даже во сне, потому что девушкам снилось, что они говорят по-испански, пишут на испанском, читают на испанском, поют испанские песни, танцуют испанские танцы и ходят в испанский театр. Кери уже могла рассказать на испанском любой из своих неисчислимых рецептов, а Изабелла перевести любую книгу, включая многострадального Коперника, который наконец дождался своей очереди, хоть и в качестве учебного пособия. Но Линарес не давал им расслабиться ни на секунду. Ему было мало даже того, что он уже почти убрал у своей музы ее английский акцент, а Изабелла могла с ходу написать любое предложение с правильными ударениями и знаками препинания. Занятия продолжались, и конца им не было видно… Подруги учились в доме и на улице, на диване и на покрывалах на траве, при свете солнца, луны и звезд или пляшущих огней белоснежных свечей. Учились сидя, лежа, стоя, вслух и про себя.

У девушек была только одна возможность отдохнуть: сбежать на кухню и заняться приготовлением очередной трапезы, поэтому Изабелла за последнюю неделю, дабы хоть немного отвлечь истерзанный разум, почти не подпускала Керолайн к этому процессу и полностью оккупировала кухонные столы и плиту. Впрочем, фрейлина была совершенно не против. Выжатая, словно лимон, после уроков ее трубадура, она растекалась по креслу рядом с кухонной дверью и, одним глазом отслеживая действия своей принцессы, апатично раздавала ценные указания. Изабелла же, напротив, носилась по кухне словно ужаленная и выпытывала из вяло сопротивляющейся подруги самые сложные рецепты. В целом, если бы они провели в таком режиме еще две-три недели, то Изабелла вполне смогла бы сравняться в кулинарном мастерстве со своей наставницей, потому что уже приблизилась к ней настолько, что Линарес практически перестал различать смену поваров.

Вот и сейчас, доедая таявшую во рту индейку, он не преминул отметить очередной восхитительный ужин.

Надо заметить, что Рикардо был очень справедлив и всегда равно как указывал на промахи, так и хвалил за достижения, поэтому Кери удалилась на кухню с горой опустошенной посуды красная, как морковка, после восторженного замечания молодого человека о ее преподавательских способностях. Изабелла, в свою очередь, тоже была осыпана комплиментами относительно ее кулинарных успехов и, наверное, так и ушла бы сегодня в спальню в приподнятом расположении духа, если бы Рикардо и Керолайн независимо друг от друга и с разницей в десять минут не посетовали на то, что Зорро не попробовал столь изысканное блюдо.

Они вновь непреднамеренно напомнили ей о его отсутствии и о том, что она не знала, когда он вернется…

– Через пятнадцать минут выходим на улицу, – раздался голос Рикардо. – Весь учебный материал берем с собой.

Кери медленно осела в кресло:

– Давай сделаем вид, что заболели? – прошептала она.

– Обе одновременно?

– Да.

– И чем?

– Чем угодно…

– Потом хуже будет.

– Хуже уже не будет…

– Соберись.

– Не могу. Давай скажем, что решили устроить на кухне генеральную уборку?

– Здесь и так все блестит.

– Тогда в комнатах?

– Там тоже полный порядок.

– Ну, придумай что-нибудь. Он же твой брат. Ты должна знать, как его отвлечь.

– По-моему, ты провела с ним намного больше времени, чем я, и тебе он уступит гораздо скорее.

– Не получается, – чуть не плача, простонала фрейлина. – Он ужасно строгий. Вот Зорро бы тебе уступил, если бы ты попросила.

– Именно поэтому он тогда встал на сторону Рикардо и присоединился к проведению контрольной, – хмыкнула Изабелла.