Чтение онлайн

– Это потому, что я была рядом. А если бы ты наедине попросила его о чем-нибудь, он бы сделал это.

– С чего ты взяла?

– Ну, потому что он тебе все прощает.

В груди внезапно разлилось давящее чувство одиночества.

– Тебе так кажется, – дрогнувшим голосом возразила Изабелла.

– Ничего не кажется, – фыркнула Кери.

– Лучше подавай тарелки. Через пятнадцать минут надо быть на улице.

Фрейлина откинулась на спинку кресла.

– Может, все-таки заболеем?

– Не сработает.

– Обморок?

– Не поверит.

– Уборка?

– Везде порядок.

– Готовка?

– Только что обедали.

– Может, сбежим в лес?

– Найдет.

– Еще дальше?

– Догонит.

– Ну, Изабелла, – заныла Керолайн.

– Иди, проси его. Наедине.

– Он мне за отлынивание еще дополнительный экзамен устроит.

– Тогда подавай тарелки.

– Вот уж семейка, – прошипела Кери.

– Я пошел, – донесся из коридора голос Рикардо. – Подготовлю место. У вас десять минут.

– Хорошо! – крикнула фрейлина в сторону двери.

– И фрукты прихватите, – засунулся Линарес на кухню, навьюченный как верблюд.

– Хорошо.

– Десять минут!

– Хорошо…

***

Изабелла в очередной раз оставила подругу, впавшую после интенсивного урока в спячку, наедине с ее подушкой и одеялом и выбралась на полчаса в библиотеку. Она уже чувствовала приближение Морфея и только ждала подходящего момента, чтобы собрать волю в кулак и вылезти из нагретого кресла.

Тепло бархатной ткани напомнило ей тепло тела ее покровителя, и она никак не могла заставить себя отказаться от этого ощущения…

Кери сказала сегодня, что он все ей прощал. Что она могла попросить у него что угодно, и он сделал бы. Что он ни в чем ей не отказывал. Почему? Это было плодом романтического воображения ее подруги или действительно правдой?

Изабелла вздрогнула от неожиданной мысли и открыла глаза. Что за глупости?

Она попыталась отмахнуться от неправдоподобных образов и резко встала с кресла. Можно было найти с десяток причин, по которым она оказалась под его покровительством. Он дал слово ее отцу, он в ответе за нее перед ее братом и матерью, он защищает ее как высокопоставленную гостью Калифорнии, ему необходимо очистить свое имя, на которое все равно пала тень после истории с "Клубом". И, в конце концов, он всего лишь выполняет поручение своего заокеанского друга.

Девушка открыла дверь библиотеки и встала на пороге.

Его участие в ее жизни носит исключительно политический и социальный характер.

– Рикардо ведь сделал бы то же самое для Керолайн, даже не будучи так близко знакомым с ней, – шептала она самой себе.

Но в груди уже все горело и трепетало… Изабелла прислонилась к дверному проему и обхватила себя руками.

"Моя малышка…" – слышался ей отовсюду его голос.

Она всем телом чувствовала его поцелуи и объятия. Вспоминала, как он пришел к ней, как не отпустил. Разве могло это быть просто так? Все задрожало перед глазами. Девушка качнулась в сторону и схватилась за стену. Надо было срочно лечь спать и перестать думать об этом.

Она сделала шаг вперед.

А вдруг это все не просто так? Вдруг…

Она сама не поняла, как пошла не в ту сторону и оказалась в коридоре мужских спален. Ее руки натолкнулись на холодный камень, и Изабелла увидела очертания потайной двери. Она часто дышала и судорожно пыталась сообразить, каким образом попала в это место. В голове все еще звучал голос Зорро. Она никак не могла заставить себя отвлечься от него. Его нежные слова, его интонация, его низкий тембр. Она слышала его, словно он говорил с ней и сейчас. Слышала так ясно, словно он стоял где-то в коридоре или в соседнем помещении.

В соседнем помещении… Его голос…

Изабелла почувствовала, как у нее забрали из груди весь воздух. Это был его голос! Там, за каменной дверью!

– Я все понял, сеньор. В таком случае, когда Вы уезжаете? – отчетливо прозвучал в ночной тишине чей-то вопрос.

Слуга! Это слуга Зорро!

– Сразу же после того, как ты приготовишь мне кофе.

Раздался звон посуды.

Судя по всему, за потайной дверью располагалась кухня. Изабелла, с трудом удерживая себя на дрожащих ногах, легла всем телом на каменную глыбу.

– Когда Вас ждать обратно, сеньор? – раздалось через минуту.

– Дня через три.

– Будут какие-нибудь поручения?

– Да, Берни. Отведи шестерых лошадей в четвертый сектор.

– Хорошо, сеньор. Что-то еще?

– По дороге назад заскочи в Исток, проверь обстановку.

– Мне выехать с Вами?

– Как хочешь.

Девушка, бледнея, опустилась на пол. Он был здесь, но не зашел. После недели разлуки. И он сейчас уезжает. Не сказав ни слова…

– Вы зайдете наверх к сеньорите?

Изабелла окаменела.

– Нет. Мне уже нужно выезжать.

Он не зайдет…

– Хорошо, сеньор. Я приготовлю лошадей и выеду вместе с Вами.

– Буду через пять минут.

Вновь наступила тишина, но Изабелле казалось, что от ударов ее сердца сейчас обрушатся каменные своды.

– Прошу прощения, сеньор, – вдруг снова раздался голос слуги. – Меня спросят в секторе, через сколько Вы приедете. Что мне ответить?

– Не раньше полудня.

– Я буду вынужден сказать, почему Вы не появитесь там сегодня.

– Я буду занят.

– Вы едете в Пещеры, сеньор?

– Нет. Эту ночь я проведу с Катрин.

Глава 10

Изабелла, тяжело дыша, стояла перед приоткрытой дверью в комнату Зорро. Это был тот редкий момент ее жизни, который не поддавался никакому разумному объяснению и в который она просто следовала знакам. Потому что искать взаимосвязи событий, предпосылки вставших перед ней явлений, да и смысл всего происходящего было бесполезно.

Девушка толкнула дверь и вошла внутрь.

Она была не в состоянии объяснить, почему его всегда закрытая комната, сейчас вдруг оказалась не на замке и почему она вообще решила это проверить. Она просто вернулась от Катрин и пошла в его комнату.

Она вернулась от Катрин.

Даже если бы ее сейчас держали за решеткой под угрозой лишения жизни на следующий день, она все равно не смогла бы ответить, почему поехала в тот дом. Но когда она услышала это имя из его губ, у нее внутри что-то сорвалось. Ее всегда столь спокойный нрав сгорел до тла в собственном пламени, а вдумчивость и рассудительность рассыпались в прах на пороге каменной двери. Через долю секунды после того, как звук имени этой женщины перестал звенеть в воздухе под скалистыми сводами, Изабелла уже знала, что не останется здесь.