Чтение онлайн

Она быстрее ветра заскочила в спальню, переодела амазонку и беспрепятственно вышла на улицу через главный вход, не разбудив при этом ни Рикардо, ни Керолайн, потому что, когда она пришла обратно, никто не метался по коридору в ожидании ее возвращения и не перевернул весь дом вверх ногами в попытке обнаружить ее местонахождение.

Все, что происходило дальше в ту ночь, было на ее стороне.

Ни Зорро, ни его слуга Бернардо также не услышали шума отодвигающейся двери. Изабелла спряталась за лиственный занавес, который был призван скрывать часть входа и прямоугольный блок, приводящий в движение скрытый механизм, и дождалась, пока оба всадника исчезнут каждый в своем направлении. Бернардо она так и не смогла увидеть, потому что он сразу же повернул направо от конюшни и скрылся с небольшим табуном за обратной стороной Подземелья. По всей видимости, те места, о которых говорил Зорро, находились еще дальше от поселения. Впрочем, это было вполне ожидаемо. В противном случае, Зорро и его сподвижники ежеминутно рисковали быть обнаруженными солдатами гарнизона, работниками плантаций, рыбаками, праздными гуляками и – что самое вероятное – детьми. Кроме того, знакомый басовитый лай возвестил о том, что Бернардо забрал и Тито в качестве помощника при перегоне лошадей, а это значило, что постороннее вторжение в конную обитель не будет сопровождено охранным воем, который услышали бы, наверное, даже в Эль Пуэбло.

Изабелла хорошо знала местоположение входа в конюшню, и в этом, как ни странно, был повинен Рикардо, который во время учебных прогулок заставлял девушек рассказывать на испанском обо всем, что они видели вокруг. Поэтому неудивительно, что вся близлежащая местность, включая их каменный дом со всеми его стенами, выступами, дверями и, главное, прямоугольными ключами-блоками, была изучена до миллиметра.

Девушка подошла ко входу в конюшню и впервые нажала на столь знакомый ей прямоугольный контур. Раздался характерный глухой рокот.

Если бы Изабелла не пребывала в том состоянии, которое захватило ее разум десять минут назад, она без сомнения застыла бы на пороге нового помещения, ошеломленная его габаритами и оснащением. Высокий потолок, полностью покрытые белоснежной краской стены, в каждой из которых располагалось по две свечные арки, почти вдвое больших, чем во всех жилых комнатах, запасная дверь на противоположной стороне от главного входа – по всей видимости, та самая, которую Керолайн и Рикардо обнаружили во время их прогулки, – а также стеллажи со свежескошенной травой, необъятные запасы кормового зерна и восемь стойл на каждой стороне широкого прохода. Это была конюшня на шестнадцать лошадей. Девять мест были заняты девятью великолепными животными, тремя из которых были Арабика и гнедые лошади Рикардо и Керолайн. Еще семь стойл пустовали. При этом по размеру одного из стойл было видно, откуда только что вывели Торнадо. Но самым примечательным было то, что одно место было занято еще одним черным жеребцом. Это определенно был не Торнадо, потому что он явно уступал в росте, развитии груди и глубине окраса, однако издалека его вполне можно было принять за легендарного коня Зорро. Подтверждением тому, что хозяин дома должен был из-за внешнего сходства нередко прибегать к его услугам, служило то, что жеребец жадно пил воду и был весь покрыт испариной.

Пятеро лошадей сразу отпрянули к стенам при виде постороннего человека. На местах остались лишь двое гнедых, Арабика, приветливо закивавшая в сторону хозяйки и безымянный черный жеребец, загнанный до дрожи в ногах и увлеченный трапезой до такой степени, что не удосужился даже повернуть голову в сторону открывающейся двери.

Арабика спокойно дала надеть на себя сбрую, начищенную до блеска и висевшую в ее же стойле, и в предвкушении ночной прогулки радостно загарцевала по проходу.

С момента исчезновения Зорро за ближайшими деревьями и до вывода Арабики на улицу прошло не больше двух минут, поэтому Изабелла рассчитывала на то, что, миновав небольшую рощицу, вполне сможет обнаружить молодого человека в поле своего зрения. И ее ожидания оправдались: на дальнем краю голубоватой от лунного света равнины на короткий миг мелькнул черный плащ Зорро. Это означало, что он как минимум направлялся в сторону Эль Пуэбло.

Изабелла не думала о том, что Катрин могла жить в другом поселении, что в разы увеличивало время ее путешествия, или о том, что Бернардо мог вернуться раньше ее самой и обнаружить отсутствие Арабики. Все, что ей нужно было – увидеть ту женщину. Все прочее оставалось за пределами ее волнений.

Она ни на миг не усомнилась в своих действиях и остановилась всего один раз, когда перед ней возникла знакомая развилка. Изабелла ни разу не слышала и, тем более, не видела, где находился дом Катрин, поэтому, если бы Зорро уехал не на Торнадо, отличавшегося невероятными размерами подков, выделявшихся из всех остальных следов на дороге, ее замысел был бы обречен на провал. Однако, как и все остальное в ту ночь – и дорога, и шаг Торнадо, и малое количество свежих следов на пути – позволили ей безошибочно добраться до места назначения.

Девушка сразу же заметила гуляющего между деревьев жеребца и, прислушиваясь, замедлила ход. Арабика тоже учуяла своего товарища и уже собиралась направиться к нему, однако была отведена в сторону и привязана к самому дальнему дереву. Окажись на ее месте любая другая лошадь, она, несомненно, выказала бы признаки сопротивления и подняла шум, который мог бы быть услышан из располагавшейся посреди шикарного сада двухэтажной гасиенды, но Арабика являла собой эталон конного воспитания и терпимости, поэтому она послушно встала на определенном ей месте и занялась ароматной травой под ногами.

Изабелла вышла из тени деревьев и расположилась за полосой фигурно постриженных розовых кустов, ограждавших с трех сторон площадку с качелями, щедро обвитыми цветущим плющом. Это позволяло ей видеть все происходящее как на ладони, однако расстояние все же было достаточно велико, чтобы можно было беспрепятственно слышать речь. Те обрывки фраз, которые иногда доносил до Изабеллы прохладный ночной ветер, не давали ей составить полную картину. Да она и не смогла бы. Потому что все, что случилось после того, как из дома вышла Катрин Родригес, уже было неважно.

Это была прекраснейшая из женщин, равная по прелести сеньоре Камелии Линарес, в свое время считавшейся самой красивой женщиной Эль Пуэбло. Они даже были несколько схожи, и от них обеих невозможно было отвести взгляд. Катрин была женщиной с картины, гордая, строгая, с безукоризненной фигурой и чертами лица. У нее был мелодичный, поставленный голос, очаровательная улыбка и мягкие, струящиеся движения. Она вся была олицетворение достоинства и женской грации. Ее аристократический наклон головы, ее поистине королевская осанка, походка, выверенный взгляд – в ней все было идеально. Это была женщина Зорро.

Она была старше его. Намного. Возможно, что больше, чем на десять лет, как сообщила в свое время Керолайн. Но она была потрясающе красива и притягательна, и не было смысла пытаться это отрицать. Она знала себе цену и цену мужчине, который сейчас находился рядом. Она не пыталась выглядеть моложе или отвлечь внимание от возраста нелепыми нарядами, прическами и горой драгоценностей. Катрин вышла на встречу к Зорро в длинном темно-синем платье обычного облегающего покроя со скромным пятиугольным вырезом. Ее черные волосы были убраны в аккуратную прическу, а шею и руки украшала пара цепочек. Но она была великолепна. Как картина, как безупречная статуя…

Изабелла смутно слышала их разговор, пару раз уловив в нем среди прочего знакомые "сектора", "Исток", "Пещеры" и "Бернардо". Было также что-то похожее на "Гранит", "Закат" и "Пять углов". Катрин назвала имя Лукарда и еще какого-то Хуана дель Мар в одном предложении с Шарлоттой. Зорро упомянул Монте, Фиону и некоего Бенджамина. В общем же и целом Изабелла не поняла совершенно ничего. В отличие от той, которую сейчас целовал ее покровитель… Женщина Зорро была в курсе всех его дел.

Она легко обнимала его одной рукой за шею, другую же Зорро не отдалял от своих губ дольше, чем на несколько секунд.

Они поговорили об известных лишь им двоим вещах около десяти минут и затем, похоже, переключились на исключительно личные темы. Не нужно было слышать всего разговора, чтобы понять по легкому наклону головы Катрин и произнесенному ею "сеньорита Мария Гонсалес" о том, что она иронично упрекает Зорро в какой-то посторонней связи, на что молодой человек парировал неким "Паоло Пуэртас" и ознаменовал этим окончание так и не развернувшейся семейной драмы.

Они были потрясающей парой – яркой, красивой, опытной, – и Зорро не мог бы выбрать себе более подходящую спутницу. Они понимали друг друга с полуслова, казались единой командой без скрытых друг от друга личных интересов и, как ненароком обронил Рикардо, являли собой долгие и весьма прочные отношения. Хотя чего еще можно было ожидать от того, малейшая ошибка которого могла стоить жизни не только ему самому, но и безразмерному количеству связанных с ним людей?