Жемчужина Зорро
Шрифт:
Они встретились на пороге комнаты Изабеллы, которая по идентичным причинам спешила навстречу фрейлине, и обе негласно решили спуститься вниз.
У Изабеллы раскалывалась голова, ее мутило, перед глазами все прыгало и мельтешило. Бок, плечо и бедро ныли и щипали, но заснуть она сейчас все равно не смогла бы. Она вспоминала, как час назад они все мокрые, грязные и уставшие, вернулись в гасиенды; как прислуга, почти на руках перенося их из помещения в помещение, помогла переодеться и вымыться, отпаивая ее и Керолайн горячим чаем, а мужчин – крепким вином и бренди. Она слышала непрекращающуюся езду экипажей за окнами: никто не спал в эту ночь. То, что случилось на побережье, было сродни чуду. В одно мгновение Эль Пуэбло мог лишиться тридцати своих жителей. Несколько десятков семей потеряло бы близких. Не говоря о том, что впереди поселение ожидала смена власти, выборы губернатора, заместителя, главного казначея, судьи…
Но все остались живы.
Она вспоминала, как Зорро донес ее до главного зала и, усадив на диван рядом с Керолайн, направился к выходу. Вспоминала, как перед ним, словно стена, возник Рикардо, не давая выйти из дома. Он держал Зорро за плечо и не позволял сделать ни шага. Несколько слуг обступили молодых людей, уговаривая Зорро остаться и наперебой предлагая свою помощь. Кто-то уже бросился готовить ему спальню; кто-то прибежал из гасиенды Линарес с чистой одеждой Рикардо, которая одна могла бы подойти Зорро по размеру; кто-то махал в воздухе полотенцами и пытался донести, что вода уже почти нагрелась и можно было идти принимать ванну. Но он ушел.
Его не смог удержать ни дон Ластиньо, присоединившийся к сыну, ни даже губернатор, который почти приказывал ему остаться. Керолайн, только пришедшая в чувство, сорвалась с дивана и со слезами на глазах вцепилась молодому человеку в руку, боясь отпустить одного в темноту. Изабелла очнулась, вися у него на шее и не давая сдвинуться с места.
– Зорро, я очень прошу тебя остаться, – раздавался сзади голос дона Алехандро. – Тебе предоставят здесь все необходимое. Ты ранен, ты устал, ты до сих пор в крови. Тебе нужно как можно быстрее принять ванную, сменить одежду и отдохнуть.
– И поесть надо, – всхлипнула Кери. – Вы потратили столько сил…
– Утром ты уйдешь, когда захочешь. Тебя никто не увидит без маски, ты можешь закрыть дверь изнутри, – решил говорить прямо дон Ластиньо.
– Пожалуйста, останьтесь, – шептала Изабелла.
Но он молча отходил назад. В одних разорванных штанах. Босиком. Без рубашки, без плаща, без шляпы, без перчаток. С запекшейся кровью на спине, расцарапанными плечами и белой повязкой выше локтя.
– Черт возьми! – взорвался Рикардо. – Ты пропадал неизвестно где двое суток! Мы думали, что тебя схватили! Готовились к любым переговорам! Изабеллу пытались убить! Завтра все, включая Монте, будут знать о том, какими ресурсами ты обладаешь! Фиона лично видела одно из твоих укрытий! И ты собираешься уйти сейчас?!
– Я скоро вернусь.
– Зачем тогда уходить?! Переодеться можно и здесь! За дверью такой погром, что черт ногу сломит!
– Я подойду через два часа.
– Зачем тратить время на дорогу?!
Зорро ничего не ответил и, поцеловав обвившие его шею тонкие пальчики, вышел из гасиенды.
– В каком направлении хоть искать твое тело, в случае чего?! – рявкнул Рикардо.
Зорро остановился и обернулся с легкой усмешкой на губах:
– В ближайшей церкви. Пойду ставить свечку.
Линарес опешил:
– Ты головой ударился? Какая свечка?
– За самый удачный день в жизни.
Он развернулся и исчез за воротами. Послышался его негромкий свист и спустя секунду стук подков по земле. Пять замерших взглядов проводили быструю тень одинокого всадника и безмолвно обратились друг на друга.
– Зря мы его отпустили, – подытожил Линарес. – С головой у него сегодня явно не все в порядке.
– Он подойдет через два часа, займемся своими делами, – раздался голос губернатора.
И он почти силой заставить небольшую компанию покинуть порог дома.
Изабелла никак не могла остановить поток разбушевавшихся мыслей. Может, он действительно был не в себе? Как такой день можно вообще назвать удачным? Все… Все, что было у него и его компаньона, должно быть уничтожено. Ведь именно из-за этого он уехал. Он должен был немедленно появиться там, в отдаленных и неизвестных складах и пунктах встречи, чтобы лично оценить масштабы потерь. Это понимали практически все, кто пытался остановить его сейчас, желая дать ему хоть самую короткую передышку после минувшего вечера. Да и после двух последних суток вообще. Ведь никто до сих пор не знал, чего ему стоило и как он смог вырваться из рук Монте.
И все же он уехал. Сколько в нем было сил и самообладания…
Изабелла попыталась лечь в кровать, но встала с нее, едва успев положить голову на подушку.
"Наверное, он в состоянии ехать на лошади, даже если будет без сознания".
Она накинула легкое платье, которое ей предоставили слуги после приема ванной, и подошла к двери. Керолайн встретила ее на пороге…
Когда они спустились вниз, там уже сидел губернатор, дон Ластиньо и Рикардо. Никто не смог бы сейчас остаться в своей спальне. Это был момент, в который они все чувствовали острую потребность быть вместе. Пусть даже молча. Пусть в состоянии полусна на креслах и диванах. Но так, чтобы открыть глаза и сразу удостовериться в том, что все самые близкие и дорогие люди были рядом.
Дон Алехандро четверть часа назад распустил основной состав сопротивляющейся прислуги, и на гасиенду начала медленно опускаться привычная ночная прохлада и умиротворение. В далеком дворе гасиенды Веласкес тоже все еще горел свет, но он больше не был похож на тревожный сигнальный огонь. Воздух над поселением становился прозрачным и спокойным.
Дон Ластиньо сидел рядом с Изабеллой, свернувшейся калачиком у него под боком. Кери дремала на руках у Рикардо. Губернатор допивал крепкий мате. В такой уютной тишине события прошедшего вечера постепенно начали отдаляться и выцветать. И если бы у Изабеллы до сих пор не кружилась голова и не щипала правая половина тела, она бы подумала, что ей все это приснилось.
Что это за странная повязка? Что он прячет под ней? Ведь он точно что-то ей прикрывает. И это не рана, как подумал губернатор. Скорее всего, там что-то нарисовано. Что-то похожее на орнамент на его спине. Но ведь его Зорро не пытался скрыть. Почему же тогда какой-то маленький рисунок никому нельзя было видеть?
Изабелла посмотрела на огонь в камине.
А может, там не рисунок, а какой-то знак? Вольные каменщики? С его средствами вполне вероятно… Или другая тайная организация? Или он был когда-то заключенным, и теперь на его плече навечно запечатлено клеймо его темницы?
Она не удивилась бы ни одному из этих вариантов, хотя на собственном опыте знала, что строить какие бы то ни было предположения, касавшиеся жизни и личности ее покровителя, было пустой тратой времени. Чего стоило одно только его появление сегодня вечером целым и невредимым после того, как два дня назад за ним устремился отряд из двенадцати солдат Монте.
Она же сама слышала торжествующие выкрики, принесенные из прерии ночным ветром. Они не могли означать ничего иного, как радость от поимки своей жертвы. Но даже если она и ошиблась, то Рикардо с Керолайн слышали то же самое. Ликующие крики были так явственны…