Чтение онлайн

Пробуждение было очень болезненным. Вначале мне показалось, что страдает рука, но буквально через секунду желудок судорожно дернулся, и меня вырвало. Кровью. И, боюсь, частично самим желудком. Мерзость!

Очень хотелось упасть прямо здесь и вновь забыться, исчезнуть, сбежать от собственного, истекающего кровью тела. Только что-то мне подсказывало – в следующий раз не проснусь. Проснется нечто чужое, дикое, безумное и неуправляемое. Я чувствовала ее, Эстеллу. Я знала, что могу потерять контроль в любой момент, а она непременно этим воспользуется, чтобы убивать. Начнет, естественно, с меня. И не остановится. Мертвые не могут остановиться, даже вернувшись в мир живых, а Эстелла казалась безумнее самых безумных мертвецов. От ледяного комочка в районе диафрагмы ужас перекинулся на все тело.

На трясущихся руках я отползла на несколько шагов и перевернулась на спину. При каждом вдохе ребра грозили разорвать меня изнутри. Мучительно ныла левая рука. Тупая холодная боль охватила бедра и живот до самого солнечного сплетения. Кажется, Аурелиус серьезно переоценил мои шансы дожить до конца недели. Или сколько там осталось? Четыре дня или пять? В любом случае, слишком много. Слишком мало.

Стоило представить со всеми реалистичными подробностями, что вот так я и умру здесь, в луже собственной крови, в непроглядной темноте, в затерянной среди призрачных владений каменной гробнице, как отчаяние набросилось с новыми силами. Только не здесь. Не в эпицентре кошмара. Не в бессильном одиночестве. Не с жуткими проклятьями, до сих пор звенящими в ушах.

Далекий грохот откуда-то сверху заставил пол нервно вздрогнуть.

Лэйкер.

Я попыталась подняться, но не устояла и повалилась обратно. Надо идти. Надо найти Лэйкера и придумать, как ему помочь. Я же могу использовать магию. Он сам сказал. Не знаю, как, но надо.

Колени перестали подгибаться только после четырех безрезультатных попыток встать. Не выпрямляясь полностью, я наощупь поплелась вперед. Ничего не видя, даже рук возле лица. Мне не помешал бы свет. Может, попробовать наколдовать?

Остановившись, я сконцентрировалась на своем желании. Ничего. Тогда я попробовала собрать в руках шарик энергии, как советуют в половине книжек по эзотерике. И опять ничего.

Ну, замечательная помощь для Лэйкера, что сказать.

Боль немного утихла, и я пошла быстрее. Очень скоро рука уткнулась в стену. Пришлось сменить направление почти на противоположное. Ничего, теперь хоть какой-то ориентир.

Двигаться на ощупь было не так уж и сложно: поверхность пола была довольно ровной, из стены лишь изредка выступали неровные глыбы, пару раз встречались глубокие, но узкие трещины. Три раза. Четыре.

Возле пятой я остановилась. Потому что, наконец, поняла, что трещина всего одна. Меня замуровали в круглом каменном склепе.

Бессильно опустившись возле стены, я тихо заплакала. После упорного сопротивления страх и отчаяние взяли верх. И только через секунду я запоздало поняла, что допустила ошибку. Ошибку, в моем состоянии непростительную, но, как ни парадоксально, спасительную. Я позволила Эстелле проявить себя. И она проявила.

Темнота рассеялась. Точнее, она перестала быть препятствием для изменившегося взгляда. Я увидела тысячи наложенных одна на другую сетей самых различных цветов. Они слагали собой стены, пол, потолок, воздух, мое тело, взгляд, мысли. Клиадральное зрение открыло мне реальность с удивительной, непостижимой стороны. Здесь все пребывало в движении. Здесь все можно было разрушить.

На мгновение вспыхнул раскрывшийся ярко-желтый бутон – и стена разлетелась мелким песком.

Теперь понятно, почему за этими «чудесами» закрепились понятия «плетения», «вязь»: в воздухе из крошечной точки вырастали и переплетались друг с другом причудливые полотна нового образования, вплавляемого в реальность, меняющего ее. Невероятно сложно. Невероятно красиво. Как и положено искусству, в котором незначительный угол наклона сегмента сети, положение и порядок составляющих элементов могли кардинально изменить итоговый эффект всего творения, а могли вообще никак на нем не отразиться.

Сети пространства безвольно прогнулись, выталкивая меня сквозь путаные коридоры, наводненные Сущностями.

Легендарные места всегда приманивают чутких к волнениям псевдомиров лирен. Как же их здесь много: Механики, Чудики, Ловкачи, местные и пришельцы из совсем диковинных уголков Веселес – этих еще можно было узнать. Некоторые же Сущности и Духи выродились в нечто иррациональное, далекое от оригинала настолько, насколько возможно. Они были везде и нигде, не имеющие воплощения даже в псевдомире, скитающиеся без памяти и будущего в поисках спасения. Они пропитали стены гневом и страхом, и из отравленного камня рождались чудовища, от одного взгляда на которых можно было отправиться на тот свет.

Я поднималась вверх, живая, пусть всего наполовину, но никто не бросился навстречу. Скорее, наоборот: все, способное двигаться, моментально разбегалось при виде меня. Нет. При виде Эстеллы. Они тоже чувствовали Инопространство за спиной лэ Деборо. И по каким-то причинам боялись его больше, чем места своего заточения.

Я поднималась вверх, минуя расступающиеся каменные массивы, мимо исторгнутых ими, рычащих, скулящих, сопящих, визжащих, пыхтящих, ревущих, но чаще молча наблюдающих существ. Узники бесконечных лабиринтов, выдерживая определенную дистанцию, двигались за мной. Я попыталась докричаться до Эстеллы, но та не внимала предупреждениям. Ей было все равно. Ей нужно только выбраться отсюда и подождать, пока последняя линия моей обороны падет под натиском боли и страха. Ей плевать на условия, на чудовищ, выбирающихся из бездны вместе с ней, на кровавую резню, которую они устроят, попав в мир живых, на беспомощных лирен, не ведающих, как уничтожить многоликий кошмар, дремавший тысячи лет глубоко под землей.

Я поднималась вверх так долго. И выбралась-таки. Но не на поверхность. Еще нет.

Огромный зал рассекали сотни раскаленных цепей барьера. Эстелла прошипела несколько проклятий и остановилась. Что-то помимо плетений не пропускало ее дальше, удерживая внутри пылающей Клиадрой клетки. Я же не верила глазам, упрямо показывающим какое-то выжженное поле боя мифических многотысячных армий. Обугленные, частично вплавленные в мутное стекло останки глашатаев, ацефалов, гигантских волосатых змей… уму непостижимо, но химер, гигантов и монстров, не подходивших ни под одно известное мне описание. Трупам не было числа, они устилали обломки пола подобно ковру, подобно десятку наложенных один на другой ковров.

Потом среди всполохов синего пламени я увидела Лэйкера. Увидела то, что никогда бы Лэйкером не назвала без взгляда Эстеллы, никогда бы не отличила от дымящихся тел внизу: непропорционально тощее звериное тело, передвигающееся по совершенно нелогичной, неразумной, непредсказуемой траектории, как раз в этот момент вырывало жуткими когтями глаз из того, что я приняла бы за стену или груду камней. Вырывало хищно, с видимым удовольствием выскребая по кусочкам. Быстро покончив с глазницей, оно повернулось ко мне. Глаза Лэйкера затягивали двумя сапфировыми огненными воронками, лицо исказилось до неузнаваемости, тонкие, почти невидимые губы разошлись в оскале, демонстрируя два ряда острых зубов. Чудовищный облик ежесекундно расползался темным маревом и вновь собирался в прежнюю форму, не отбрасывая теней.

Что же это такое?

Не обращая внимания на ослепшего, бьющего наугад циклопа, Лэйкер с кошачьей грациозностью запрыгнул на раскаленную цепь и медленно направился в мою сторону. Если раньше, вопреки очевидному, я еще сомневалась, то теперь была уверена – он меня не узнавал. И не мог узнать, потому что сейчас был Демоном. Все, что он хотел сейчас – это убивать, разрушать, раздирать, потрошить. Звериная жажда поглотила спящий рассудок, в полыхающих глазах-воронках не было ничего, даже ненависти. Эта агрессия была какой-то бесчувственной, если такое возможно, будто уничтожение – нечто естественное, само собой разумеющееся.