Чтение онлайн

– -- Она раздавит тебя, как насекомое, ничтожество. Не зазнавайся, Аурелиус. То, что ты вступил в Большой Театр Теней, еще не делает тебя равным нам.

«Тогда заходи в Кальтиринт, и мы узнаем, кто из нас – дефектный кусок глины».

– -- Обязательно зайду. Должен же кто-то поставить на место зарвавшегося мальчика.

«Удачи».

– -- Пошли вон.

Сковывающие плетение перемещения тиски грубо разорвало на ошметки пламени. Местный Бог пронзительно взвыл.

– -- Поздно, старик. У меня на этот мир другие планы, так что выплевывай их, да поскорее.

Клякса растеклась по земле, и на ее прежнем месте возникли три фигуры: старик, женщина и… Эримонд?

Это же…

Мир исчез, спрятавшись за плотным занавесом уже знакомой темноты. Только в голове все стояла последняя увиденная картинка. Призрачные очертания печально склонившего голову старца, очаровательно хрупкие пальцы женщины, с улыбкой прижимающей спящего Эримонда к груди. И яркая Золотая Нить, пронзающая, сплетающая их в нечто единое.

Глава 8

Оглушительная тишина.

– -- Пойдем.

Знакомые теплые руки повели меня вперед.

– -- Лэйкер.

– -- Что?

– -- Как ты?

– -- Все хорошо, пойдем.

– -- Врешь.

– -- Сколько займет регистрация, Цамерий?

– -- Договариваюсь. Думаю, сократим до пятнадцати текки.

– -- Что с Ключами?

– -- Заканчивают.

– -- Аня, – Лэйкер остановился и положил руку мне на плечо. – Я знаю, тебе плохо, но потерпи еще немного. Сейчас нам принесут Ключи. Помнишь процедуру временной регистрации в Илминре?

Я кивнула.

Порядок мало чем отличался от заведенного в Текландте, только методы разные. Илминр как мир полностью охватывала Сеть Первой Границы, не позволяющая иномировым гражданам, да и вообще всем, не внесенным в специальный реестр лиренам беспрепятственно попасть внутрь. Путешественники могут использовать Коридор Времени, симпуты, Клиадру или что-то еще, однако все они оказываются сначала в особых залах – Тюинклюир, подобие таможенного пропускного пункта, где проходят ряд процедур (для каждой категории вторгающихся – свои), и только потом им выдают Ключи. Проглотив эти маленькие кубики, лирен будет постоянно передавать информацию о своем состоянии и местоположении в Министерство Миграционного Контроля, после чего может свободно перемещаться по миру.

Разумеется, я знала, что в подконтрольных Республике мирах, за исключением недавно приобретенных, вроде Нимеи, действовала схожая система, только Ключи внедрялись в тела без согласия или даже уведомления путем прямого Клиадрального воздействия, что не поощрялось, но и не запрещалось межмировым правом.

Еще я знала, что подделать Ключи невозможно, афишировать мое появление в Илминре нельзя, а попасть туда необходимо.

– -- Волноваться не о чем. Они все устроили.

Вездесущая Жемчужная Триада, да?

В мою ладонь скатился маленький кубик. Я осторожно подцепила языком Ключ.

Да, подделать их невозможно, но я глотала именно подделку. Если выпущенный официальными органами фальсификат все еще остается подделкой. Как же холодно.

Легкая дрожь позвоночника – и Тюинклюир остался где-то там, в изолированном куске псевдомира. Я попыталась сделать небольшой вдох. Резкий кислый воздух обжег легкие. Еще одно напоминание о том, что Илминр – враждебный мир, а не курорт. Яд всюду: в почве и в воде, в тканях растений и животных. Без фильтров дышать здесь опасно, если ты, конечно, не Чудик, так что лучше не прибегать лишний раз к устной речи. И когда уже это закончится?

– -- Мне нужно время для начертательной Клиадры, – я услышала легкие шаги эм-Латуа позади.

Пол, кажется, деревянный. Судя по эху, помещение не очень большое.

– -- Сможешь вернуть ей зрение?

– -- Постараюсь. Абсолютный Радужный Камень рвет потоки без какой-либо логики. Если бы не твое плетение, у нее уже отказала бы половина органов. Не знаю, сколько мое будет сопротивляться.

Что случилось с Эримондом?

Быстрые, едва слышные постукивания стерженька по дереву погружали в сонное, гипнотическое состояние, но я ждала ответ.

Лэйкер, что с ним случилось?

Цамерий все чертил и чертил что-то Радужной породой на стене и на полу – я чувствовала колебания Клиадры при каждом штрихе.

Алтарь оживет, когда на него возложат три поколения одной крови.

Стук прекратился.

Ты знал об этом?

– -- Нет.

Врешь.

– -- Нет.

Я никак не могла понять тогда, о чем ты: «И за это я ненавижу себя еще больше». Ты догадывался, чем все закончится. Или тебе сказал Аурелиус.

Стержень вновь взялся за работу.

– -- Нет.

Теперь я начинаю понимать, зачем все эти условия, зачем столько ненужных смертей и лицемерия. Потому что сейчас я отчетливо чувствую, как мало во мне осталось человеческого, и как его становится все меньше с каждым часом. Я почти не помню, что было до того, как меня реанимировали в Каремсе. Будто то была не я. Будто вся жизнь в Дамине была не моей. Но ведь она БЫЛА моей, вот в чем суть! Это не каких-то два года или даже десять. Я вот прямо сейчас стою и гадаю, что из этих двух жизней – реальность? Может, я сейчас лежу в какой-нибудь клинике и брежу, завернутая в смирительную рубашку? Или Дамин – сплошная смирительная рубашка, что вероятнее?.. Боюсь, следующее Легендарное место меня убьет. В этот раз – без шуток и наверняка. Вытравит изнутри то немногое, что мне удалось сохранить. А я даже не попрощалась с Артемом. С тем, что от него осталось. Останки, беседующие о жизни – иронично.

– -- Аня, перестань, пожалуйста.

– -- Сюда, Алеврайла, – Цамерий потянул меня за руку и усадил на пол спиной к стене. – Постарайтесь не двигаться.

Аня. До чего странно мне стало слышать это имя, до чего противоестественно и наигранно. И до чего же страшно это осознавать.

Чудик начал что-то нараспев читать на илминрском. С каждой секундой его ровный голос становился более мелодичным и многогранным, переливающиеся фразы сплетались в бесконечно длинный канат из звенящих хрустальных нитей. Стена опрокинулась, и меня подхватили вихревые потоки приятно теплого воздуха.

К сожалению, блаженство длилось недолго. В животе что-то зашевелилось и поползло в разные стороны, как если бы кишечник распался на несколько ужей, в панике бросившихся искать выход из клетки тела. Почему-то в голове. Невидимые скользкие хвосты ввинтились в череп и установили там свой порядок, от которого руки и ноги начало выворачивать, как в страшном приступе эпилепсии.

Но прошло и это. Уже через минуту в пустоте зародился свет, хотя глаза все еще оставались закрытыми. По щекам потекли холодные слезы.