Чтение онлайн

Но и я поняла, что этот мужчина не так прост. У него хватит ума рано или поздно сопоставить все факты.

Он точно не оставит в живых человека, сорвавшего ему несколько операций. А за мной и отец с братом пойдут. Волна ужаса захлестнула меня с новой силой. Нельзя допустить, чтобы они пострадали…

Я решила разлить по чашкам вино, чтобы хоть чем-то занять руки. Бён Чхоль же отвернулся, чтобы покрепче завязать узел на ханбоке.

Вот он! Тот самый момент!

Рука сама потянулась к карману, вышитому в моём платье, и нащупала склянку, переданную братом. Шанс на спасение.

Пара капель и всё…

Мён Су

Дрожащими пальцами поддеть сосуд удалось не с первого раза. Хорошо, что я вообще додумалась положить его в карман ночного облачения.

Сжимая ценную ношу вспотевшей ладонью, старалась изменить свой взгляд. Испуг и нерешительность мне простят, а вот вызов, с которым я смотрела на советника Муна по ночам, когда мы оба притворялись наёмниками, точно примут за угрозу.

Как заворожённая, смотрела на мужчину, который поочерёдно вынимал шпильку, снимал заколку с волос и распускал пучок. Даже сейчас все его движения были чёткими, выверенными, словно не с молодой женой сидит, а к бою готовится.

Чёрные, как вороново крыло, волосы рассыпались по мужским плечам, отбрасывая причудливые тени на несколько грубоватые черты лица, возвращая меня в тот вечер, когда мне всё же удалось сорвать ткань с его лица.

Теперь можно было разглядывать этого человека, сколько душе угодно, но желания почему-то не возникало.

Одно дело — мастер меча и соперник в бою, совсем другое — хладнокровный убийца под боком.

— Ты вся дрожишь, моя дорогая супруга. Мне позвать лекаря?

— Не нужно! — ответила резче, чем было нужно. Сорвавшийся голос лишь подтвердил догадку советника Муна.

— В таком случае, я предлагаю отложить все дела до утра, — он оставил чашу и поднялся на ноги.

Муж медленно подошёл ко мне и, наклонившись, провёл пальцем по моей скуле. Я отшатнулась и, не сумев удержать равновесие из-за руки, находившейся в кармане, начала заваливаться назад.

Бён Чхоль оказался достаточно проворным для того, чтобы подхватить неуклюжую невесту. Длинные волосы мужчины ниспадали по обе стороны от моей головы, создавая ощущение занавеса, закрывая от меня весь окружающй мир. Волей-неволей пришлось смотреть на его лицо.

Эти пронизывающие глаза не могли скрыть затаённую глубоко в душе ненависть. Нет, даже не её… Презрение!

Губы улыбались, руки придерживали меня почти нежно, однако взгляд обмануть не может, если знать, где искать. Обманчивое тепло, исходившее от мужского тела, и крепкая хватка лишь усилили мою панику. Даже если захочу извернуться, всё равно не смогу.

— Мён Су, — я вздрогнула, услышав своё имя, — неужели ты меня боишься? Я слышал, в тебе гораздо больше характера, — Это намёк? Он точно знает! — Возможно, так даже лучше.

Не успела моргнуть, как оказалась в вертикальном положении. Пришлось проморгаться и прокашляться, дабы унять першение в горле. Бён Чхоль направился к ложу и, укладываясь на матрац, пробормотал что-то вроде: «Я очень чутко сплю».

Я оторопела от такой наглости и запоздало заметила, что всё же вынула руку из кармана. Благо, склянка со снотворным была маленькой и её нельзя было заметить в сжатом кулаке, иначе советник убедился бы в информации своих источников по поводу моего характера.

Неужели он не понял? Тогда к чему все эти фразы?

Нет, если бы меня раскрыли, то я бы точно здесь не сидела. Хотя… Вдруг он затаился? Сейчас выждет время, чтобы никто не заподозрил его в скоропостижной смерти жены, а потом и вовсе.

Пальцы непроизвольно потянулись к горлу, на котором ощущались холод клинка и жжение от воображаемой удавки. Нужно успокоиться и просчитать каждый шаг, но как?

Наверное, стоило послушать инстинкт самосохранения и лечь в другой комнате, но этот нахал занял своей тушей всё спальное место, да и к тому же отобрал одеяло! Немыслимо!

Будь я действительно нежным цветочком, то попросту бы расплакалась от такого пренебрежения, но жажда справедливости не дала мне раскиснуть. Попыталась стянуть с мужчины одеяло и вынуть из-под него хотя бы один матрац, предварительно подкравшись к нему на цыпочках.

Все мои попытки оказались провальными, что совершенно неудивительно, ведь я едва доставала Бён Чхолю до подбородка. А в плечах он и вовсе… шкаф! Большой такой… книжный. Никогда не знаешь, что там у него на полках, пока вблизи не посмотришь, предварительно прищурившись.

— Эй! — окончательно осмелев, пихнула новоиспечённого мужа ногой. — А ну, отдай!

— Я понимаю твою страсть, дорогая супруга, — каждое слово он будто прожёвывал вместе с вязкой кашей. Приходилось напрягать слух, чтобы разобрать хоть какие-то детали, — однако тебе следует лечь в другом месте.

— В каком другом? — возмущённо прошептала я, едва не топнув ногой. — Ты на моей половине дома!

— Моего дома.

Страх окончательно испарился, уступая место негодованию.

Дама Хон когда-то назвала меня дикой лошадью, так вот теперь я действительно напоминала её. Резко выдохнув через раздувшиеся ноздри, я мотнула головой и покрепче вцепилась в край одеяла. Пусть я не дракон, однако даже жеребёнок может очень больно укусить.

Напрягла все мышцы и, упираясь пятками в пол, всё же сумела отобрать одеяло у этого кроватного узурпатора. Он подскочил и шокировано уставился на меня. Представляю, что он мог увидеть — раскрасневшаяся девица с раздутыми ноздрями и растрёпанными волосами. Как бы я ни пыталась напустить на себя невинный вид, злость давала о себе знать.

— Силы тебе не занимать, моя дорогая супруга.

— Я не специально, — нагло солгала. — Вы меня вынудили, господин главный советник.

— Вот как?

— И, раз уж вы проснулись, мой дорогой супруг, — ввернула его же фразу, постаравшись вложить то же пренебрежение, что и он, — то убедительно прошу вас отдать мне одну подушку и один матрац. Знаете ли, меня баловали с детства, и я не привыкла спать на голом полу.

— Вряд ли вас баловали больше, чем члена королевской династии, — мужчина победоносно усмехнулся.

— Тебя вообще не смущает, что перед тобой женщина? — мне не нравилось, когда мы начинали обращаться друг к другу на «ты», но здесь уже всё выходило за рамки моего понимания, и обращаться уважительно к этому мелочному аристократишке у меня не получалось на уровне поворота языка.