Чтение онлайн

Поощрять поведение служанок нельзя ни при каких условиях, это даже не обсуждается, но придётся действовать гибче и хитрее, если я хочу заполучить верных людей, которые скорее нож в грудь себе воткнут, чем предадут меня.

Сразу вспомнился один из наших с братом разговоров:

— Джи Мин, почему они молчат? — я впервые посмотрела на крестьян, готовых защищать своих жестоких господ.

Группа мужчин и женщин не подпускала своих собратьев по социальному классу к хозяйскому особняку.

— Разве? — брат насмешливо взглянул на меня. — Я бы не сказал. Вон, погляди, аж с вилами вышли.

— Я про других. Про вон тех…

— А, эти всегда останутся верны дворянам, которым служат.

— Но почему?! Неужели они не видели человека, которого он собственноручно покалечил?

— Видели или нет, уже не так важно. Собака никогда не укусит руку, которая её кормит. Пока они преданны и послушны, высока вероятность, что хозяин их не тронет, понимаешь? Вероятность невелика, но она есть. Во всяком случае, так они и думают.

— Но ведь подобное может произойти и с ними! — мой мозг отказывался понимать происходящее.

— Очень часто, глядя на других, мы думаем, что нас-то эта ситуация не коснётся. Мы же удачливее, умнее, изворотливее и вообще не заслуживаем подобного обращения. Так всегда говорит отец и я уже имел возможность убедиться в его правоте.

Если Джи Мин всегда был так же подвержен импульсивным порывам, как и я, то в мудрости отца мне сомневаться не приходилось. Пожалуй, он был самым спокойным в нашей семье. Даже чересчур. Любой риск, даже крошечный, для него был похож на прыжок в бездонную пропасть. Поэтому он просто наблюдал за жизнью и старался защитить своих детей по мере своих сил…

Возможно, пора прислушаться к его словам.

Дома я успела привыкнуть к тому, что все слуги абсолютно верны нашей семье, но даже не представляла, какую работу для этого проделала мачеха. Перебор различных вариантов и подходов к людям вгонял в панику, ведь каждая вероятность казалась хуже предыдущей.

Возникло желание направить домой письмо, обратиться за советом и покаяться, что далеко не всё было услышано. Нет, про слуг мне практически не говорили, но почему-то я уверена, что в словах этой противоречивой женщины было ещё много важного.

Дурацкие гормоны, я ведь действительно всё время вела себя, как ребёнок!

Служанки нашлись на кухне, пока дама Хон не дала команду к уборке, у них было время перекусить. Они даже не сразу заметили, что вошла госпожа, настолько интересной была тема обсуждения. Готова поспорить, чуть ли не ставки делали, столько азарта было в их глазах.

— Доброе утро, — сказала достаточно громко, чтобы меня могли услышать все присутствующие. — Девушки, прошу вас прервать вашу трапезу и подойти ко мне. Остальным тоже не мешает послушать.

Пока все соображали, что происходит, я плавно оглядела каждого, кто присутствовал в помещении. Зачинщицы нашлись сразу же — их можно было вычислить по злым взглядам, брошенным на Ха Рин.

Снова начало казаться, что этим сплетникам нужна жёсткая рука. Пришлось напомнить себе, что она не будет гарантом надёжности и безопасности, к тому же, начнёт очень быстро душить, не чувствуя меры.

Но и девчонку подставлять нельзя…

Демоны!

— Возле своей двери я обнаружила одну из служанок, — постаралась говорить как можно спокойнее, и небрежно кивнула на Ха Рин. — Не нужно быть мудрецом, чтобы понять причины её нахождения там. К тому же, вы сами всё подтвердили своими переглядками. За господами следить удумали?

Девушки побледнели, некоторые даже зашатались. Кажется, даже такие простые слова грозились обернуться обмороками.

— Если вам что-то интересно, вы всегда можете спросить прямо, — продолжила я. — Разумеется, в пределах разумного. Сплетничать я тоже не запрещаю, да не могу. Однако следить за собой я не позволю. Мне нужны люди, достойные чести служить главному советнику и его семье, а не рыночные торговки. Это понятно?

Они были настолько ошарашены, что не смогли произнести ни слова. Лишь кивнули.

Странная человеческая натура — предполагать, что наказание может быть таким суровым, что ты останешься калекой, но продолжать лезть в огонь. И почему многим вечно не хватает острых ощущений?

— Госпожа, мы… — одна из главных в этом коллективе вышла вперёд. — Мы виноваты и заслуживаем…

— Чего вы заслуживаете, буду решать я. На первый раз я вам прощаю подобную дерзость. Как вижу, вы все достаточно молоды, в вас есть энергия и любопытство. Это хорошо. Если у вас будут какие-то просьбы, то сможете обращаться ко мне напрямую. Но к завтрашнему дню я решу, кто будет моей правой рукой, и этому человеку вы должны подчиняться беспрекословно. Тех, кто работает добросовестно, я награждаю.

Ох, мне бы в политики. Будь я министром — весь мир бы перебаламутила.

Конечно, можно было сосредоточить хозяйство в своих руках, как делала уважаемая госпожа Ри, но у меня было слишком много дел вне дома. Пусть все считают, что меня взяли только как средство для получения наследника.

Пора брать себя в руки.

Вернувшись в покои, я спросила у дамы Хон:

— Я же правильно понимаю, что во дворце у вас были обязанности и в подчинении были служанки?

Женщина поджала губы и сузила глаза, словно пыталась не расплакаться, но быстро совладала с собой чинно ответила:

— Верно, госпожа.

До зуда под кожей хотелось узнать причину такой реакции, но смелости мне всё же не хватило. Или наглости.

Ещё вчера она успокаивала меня и старалась унять возникшую истерику, я просто не имела права бередить старые раны и возвращать её в воспоминания о пережитой боли.

Мы знакомы не так давно. Сама расскажет, если захочет.

— Я хочу поручить дом вам, — не стала ходить кругами. — Я могу принять ключевые решения, основываясь на законах Чонгхона и морали, однако у меня совершенно нет опыта в целостном ведении хозяйства.

— Почту за честь.

Вот и замечательно!

И у меня руки свободны, и даме Хон хоть какое-то дело. Если уж она остаётся при мне, то пусть окунётся с головой в новые заботы.

Мне кажется, ей они будут только в радость.

Неделю спустя