Жена из другого мира
Шрифт:
— Я невыносимо устал. Пришлось обратиться к нескольким друзьям, чтобы ускорить дело. Та особа с улицы Колодцев помогала выкупать девочек у обедневших семей или подлавливала сирот, которых не успели прихватить попрошайки.
Близенда слегка побледнела. Мне тоже стало не по себе, хотя я «ЧП» смотрела и в целом чернушными новостями не брезговала.
Керл продолжил:
— Думаю, её ждёт повешение, в самом мягком случае — каторга. Мужа её — тюрьма за соучастие. С длорами сложнее. Один из них оказался Эзольи, другой — Алвер.
— Алверы — это очень высоко, — покачала головой Близенда.
— Но хоть как-то их можно наказать? — обречённо спросила я.
— На Эзольи я уже пожаловался Сарсанне, она ему весь… Кхм, — Керл слегка покраснел. — На его счёт можно не беспокоиться, воспитательная программа ему обеспечена на много лет вперёд. С Алвером сложнее. Но глава предложил лишить виновного магии. В обмен на то, что мы не подадим заявление.
Договариваться с такими ублюдками! Я до боли закусила губу. Но мне здесь жить, а если Алверы могущественны, то разумнее уступить, вдруг ещё придётся обратиться за помощью. С работным домом, например.
— Пожизненный отказ в магии, — выдавила я. — И крупное пожертвование в Фонд развития работных домов.
— Но такого фонда нет, — заметил Керл.
— Не бы-ло, — певуче возразила Близенда и погладила его по плечу. — Ты отлично справился, я и не думала, что удастся длоров достать. И так быстро.
Керл засиял, расправил могучие плечи и весь разомлел под её ласково-восторженным взглядом. Улыбаясь, продолжил:
— Документы матери девочки сохранились у хозяина дома. Адвокаты нашли остальные. Она местная. Три поколения семьи жили в столице. К сожалению, почти все погибли в прошлогоднюю вспышку волдырянки, остались только мать, младший брат её мужа и девочка. Но и те, сами знаете, прожили недолго. Свидетельство о рождении выправят к завтрашнему дню, после этого можно будет оформить опеку и устроить её в пансион.
— В пансион рано, — проворковала Близенда, поглаживая его по плечу. — Надо дать ей немного опомниться. Всё равно мне нельзя уезжать, пока не минует опасность, пусть поживёт с нами. А ты возобновишь столичные знакомства.
Минуту назад в комнату вошёл решительный мужчина, а сейчас на диване сидел довольный котяра, млеющий от поглаживаний хозяйки.
Мда… если Керл и не хотел брать над Верой опеку, возьмёт. Пожалуй, даже с радостью.
Неприятным холодком пробежала мысль: а почему у Близенды с Керлом нет детей? И, кажется, не намечается. Близенда вроде в детородном возрасте. Не хотят? Не могут? Прямо спросить об этом я, конечно, не решилась.
И хотя Керл и Близенда не делали ничего даже отдалённо интимного в моём земном понимании, вокруг них была такая аура близости, от которой я почувствовала себя лишней.
Поэтому минуту спустя оставила их, а сама пошла… За пластилином я пошла, который для Веры купила. Буду успокаивать нервы, вылепливая проект дома. Хотя бы части дома. Да не важно, главное — избавиться от изматывающей тяжести в груди.
Надеюсь, Лавентин в порядке.
Глава 55
Она жалобно скулила и била хвостами.
— Потерпи.
Мой призыв утонул в грохоте выстрелов и криках. Ревело раздуваемое длорами пламя, корабль хрипел, ходил ходуном от напряжения, наваливался на деревянный край пристани, и доски с треском выламывались.
В мешанине магических вспышек не чувствовалась тьма министра. Я прополз под брюхом, выглянул между лап.
Преступники отстреливались из трюмов и орудийных портов. Хорошо, что корабль накренился, и они не могли дать залп из пушек.
Но где министр? Где Хлайкери?
БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!
Порт содрогнулся от взрывов. В ушах звенело. Я зажмурился, отдышался. Открыл глаза.
Позёмкой по земле струилась кровь согров, свивалась в нити. В кровавый голем. Ох, что сейчас начнётся! Я ещё чуть вылез из-под химеры и попытался ощутить магов огня среди офицеров, стрелявших из-за вывернутых магией земляных плит.
Искал, стараясь не думать, что магов крови слишком много, и заклятия их так сильны, словно с ними сражается глава рода, а министра, который должен его отвлекать, не чувствуется совсем!
Химеру трясло. Пользуясь её замешательством, я выскользнул между лап с вогнанными в настил когтями и побежал к торчавшей из брусчатки глыбе. Пуля чиркнула перед лбом, я нырнул вниз, прокатился, прижался к земляному пласту.
Схватил за рукав офицера, в котором ощущал рёв огненной магии, и указал на трупы согров:
— Там кровавый голем формируется, спалите их!
Офицер спал с лица, отчётливее стали видны вздувшиеся на висках вены. Похоже, удар магии крови мучил и его, две магии боролись.
БАХ! Покачнулась от взрыва земляная плита, к которой я прижимался.
Офицер вытянул руку в сторону трупов. Над сограми взвилось пламя, с шипением сгорели кровавые нити.
Высвобожденная магия крови ударила по нам.
Моя химера мучительно каталась по земле, сучила лапами, щёлкала челюстью.
Надо что-то делать. Надо с этим что-то делать…
Ну конечно!
Сдавив виски, сосредоточившись, я заставил корни тянуть корабль ко дну. С него послышались крики. Пальба по нам прекратилась. Я медленно втягивал судно в воду, ощущая, как она проникает в трюм.
Остро ощущая дерево, из которого сделан корабль.
Ощущая его частью себя.
Улавливая прикосновения посторонних.
Хотя вокруг шумели, стреляли, и меня кусала злобная магия Индели, я как никогда хорошо ощущал подчинённую мне живую материю. Как никогда тесно с ней сроднился.
Я отчётливо осязал корабль, все его трюмы и каюты, вывернутые ударом о пристань пушки, удары волн, подошвы людей. Самих людей. Словно сквозь толщу воды услышал их крики.
И ощутил кристалл родовой магии Индели в одном из трюмов — замотанный в мешковину, заложенный стружкой в ящике. А ящик был накрыт тюками с тканью.