Чтение онлайн

Через минуту я уже рассматривал структуру скола в микроскоп. Тонкие прожилки с завихрениями в одну сторону соответствовали кристаллам родовой магии.

У наших родовых кристаллов немного другой цвет.

И они значительно твёрже этого.

На пробу разбил ещё несколько камней: все раскалывались легко и имели структуру с завихрениями.

Возможно, кристаллы нашей родовой магии так крепки, потому что созданы из иномирян.

А тот, что из Какики, какой по твёрдости?

Схватив молоток, я выскочил из комнаты, пробежал мимо министра, Хобла и трясущейся, покрытой потом арестантки. Прежде, чем караульные сообразили, я нырнул в отделение морга и, обогнув стол, ударил кристалл из сердца Какики. Тот хрустнул. Разбился легко!

— Треснул! — Я стал бить его молотком. — Он треснул! Треснул!

Я ведь исследовал скол кристалла Какики, но даже не подозревал, что тот бьётся настолько легко.

— Что вы творите?! — Патологоанатом схватил меня за запястье и вырвал молоток. — Вы в своём уме?!

— Нет, конечно, — я помчался назад.

Министр, Хобл и арестантка находились в прежних позах. Я подбежал к пристёгнутой наручниками к стулу женщине и вгляделся в её тёмные глаза, спросил срывающимся голосом:

— Кто стал основами кристаллов магии? Какие длоры?

Её глаза расширились.

А ещё узнать бы, зачем они вставляли кристаллы в металл, словно батарейки…

— О! — Я схватился за голову. Прокрутился вокруг своей оси и приблизился к её лицу так близко, что наши носы почти столкнулись. — Это магическое оружие! Вы каким-то образом научились извлекать магию из этих кристаллов в обход ключа крови. Даа, магия длоров основана на родовом разрешении, жён — через артефакты мужа. Но вы создали артефакты, которые дают магию мужчинам, да ещё не длорам.

Её зрачки расширились, она ухмыльнулась:

— Ты ошибаешься. Мы все длоры.

Я почесал затылок:

— Так вам просто магии в семье не дали? Вы только из-за этого убивали?

По лицу женщины пробежала судорога. Мгновение она будто боролась с чем-то невидимым, и сквозь лихорадочное возбуждение я ощутил чарующее мурлыканье магии Хобла. Арестантка процедила:

— Они не дали нам не только магии. В именах и жизни тоже отказали.

— Разве длоры отказываются от своих? — выпрямился я.

Арестантка отрывисто рассмеялась. В её хохот врезался чеканный голос министра:

— Незаконнорожденные.

— В смысле? — я обернулся к министру, но ответила арестантка:

— Такой взрослый длор, неужели от тебя ещё не понесла какая-нибудь наивная простолюдинка или одна из женщин весёлого квартала?

Сначала я совместил слово «понесла» с «беременна», потом с тем, из-за чего происходит беременность и помотал головой:

— Нет, я только с женой буду этим заниматься.

— Ха-ха-ха, — нарочито рассмеялась арестантка. — Эти сказки рассказывай жене, но я-то знаю вашу подлую мужскую натуру. Вы ходите в весёлый квартал, вы покупаете женщин, а на последствия плевать, — её глаза наливались кровью, с губ брызгали капли слюны, и я попятился, а она наклонилась вперёд. — Вам плевать, что честных женщин, доверившихся вам, клеймят шлюхами, изгоняют из дома, швыряют в тюрьмы за бродяжничество. Вам плевать, что ваши дети умирают от голода, побираются на улицах, что их продают, как скот, всяким извращенцам.

Я отступал, разглядывая её покрасневшее, искажённое яростью лицо.

— Разве так бывает? — прошептал я.

— Не разыгрывай из себя невинность, ты, длор…

Её грязные ругательства смешались с резкими возгласами за дверью. До нас донеслось:

— Да пропустите же меня!

— Замолчи, — рыкнул министр на пути к двери.

— Молчать?! — дёрнулась женщина. — Да я всю жизнь должна была молчать. Молча принимать свою судьбу. И с семи лет мужиков в своей постели только потому, что моя мать была такой дурой, что позволила обрюхатить себя какому-то длору, а потом спиться и умереть! Молчать?! Да я не хочу молчать! Не хочу молчать о судьбе ваших незаконнорожденных детей.

Министр распахнул дверь, за которой слышалась возня, и рявкнул:

— Что происходит?!

— Ваш умный длор разбил кристалл! — Патологоанатом потряс крупным осколком. — Такой экземпляр! Просто взял и разбил! Молотком!

— Я никогда не буду молчать! Больше никогда! — Арестантка вырывалась, стул под ней ходил ходуном. — Пусть этот ублюдок Хлайкери сбежал, но мы остались. И мы отомстим. Всем вам отомстим, чистокровные твари! За каждого выброшенного в канаву полукровку, за каждую загубленную жизнь, слышите меня?!

— Как разбил?! — голос министра перекрыл её вопли.

Женщину трясло, она затравленно посмотрела на него.

— Он хрупкий, — пояснил я.

— Хрупкий? — Министр повернулся к патологоанатому.

Бледнея, тот чуть присел на полусогнутых ногах. Министр взревел:

— Почему мне никто не сказал, что кристаллы хрупкие?!

— Так чудо же, — пролепетал патологоанатом.

— Не разбивай, — взмолился я.

Министр шумно втянул ноздрями воздух.

— Меня окружают идиоты, — он выскочил в коридор.

— Не надо, — ринулся следом патологоанатом.

— Это научное достояние! — побежал и я. — Министр! Это наш военный потенциал!

Я выскочил в коридор. Дверь в отделение морга была открыта. Оттуда послышался грохот и звон. Проём на миг заполнило пухлое тело патологоанатома, отчаянно заоравшего:

— Да стойте же! Это же! Это такое!

Но грохот-грохот-грохот разбиваемых кристаллов был ему ответом. Меня точно ударило в грудь, я споткнулся. Сердце бешено колотилось, гудело в висках. И пришло тошнотворное, вымораживающее внутренности осознание — магия умерла.

С трудом вдохнув, я нащупал стену и прислонился к ней. Перед глазами плясали цветные точки.

— Вы в порядке? — спросил один из караульных.

— Да-да, сейчас пройдёт. — Я понял, что невыносимо будет смотреть на осколки.

Еле переставляя ноги, вернулся в комнату, где бледная, покрытая испариной арестантка беззвучно рыдала о потерянной силе. Она снова была просто женщиной. С её запястья хлопьями осыпался родовой браслет.

Хобл держался за сердце.

А у министра стальные нервы. Мне бы не хватило силы своими руками разбить кристаллы родовой магии, даже если они лишь блеклая копия наших. А уж как физически плохо находиться при этом рядом, даже думать страшно.

Из коридора доносились причитания патологоанатома. Кажется, он тоже скоро поплывёт на освоение Новой земли.

По щекам женщины катились слёзы. Её лихорадило. Она так посмотрела на вошедшего министра, что мне стало не по себе.

Как и от её рассказа о том, что случается с рождёнными вне брака детьми. Я знал, что родившие не от мужа женщины осуждаются, но что их ждёт такая судьба… это ужасно.

— Хобл, продолжай, — велел министр.

На этот раз чарующая магия Нерландийских, не встретив сопротивления, вошла в арестантку, точно нож в расплавленное масло. Глаза женщины расфокусировались, заплаканное лицо приняло дебильное выражение.