Чтение онлайн

— Какие еще триста шестьдесят десимов? Совсем обнаглела, торговка?

От возмущения я едва сдерживала себя. Сбросила испачканный фартук и, хлопнув дверью фургончика, догнала наглецов.

— Я сделала вам шаурму — будьте добры за нее заплатить, — с достоинством сказала я.

— Ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь? — напыщенно бросил блондин. — Ты стоишь перед лордом Фаггом и виконтом Пристли, и что-то у них требуешь?

Внутри я вскипела от злости, но внешне держалась совершенно спокойно — я ни за что не опущусь до базарной ругани.

— А что, лорды и виконты не должны платить за еду?

— Радуйся, что такие выдающиеся личности вообще обратили внимание на твой жалкий ларек, кухарка, — свысока бросил лорд Фагг — блондин, с аппетитом откусывая от шаурмы.

— Заплатите, иначе вызову стражу! — сжала кулаки я.

— Никакую стражу ты не вызовешь, шлюха! Заткнись и скройся с глаз долой.

Виконт Пристли вдруг выскочил вперед и толкнул меня в грудь. Это было резко и очень больно.

Я оступилась, и неминуемо упала бы головой на каменную мостовую, если бы в тот самый момент меня кто-то не поймал.

Оказавшись в сильных и надежных объятиях, я выдохнула.

Еще не видя своего спасителя, я увидела, как вытянулись и побледнели лица лорда и виконта.

— Адмирал Фрейзер… — прошептали они в один голос.

Да, это был Грэм.

Мягко отставив меня в сторону, он выхватил из ножен рапиру и приставил к горлу кудрявого брюнета.

— Так как там ты назвал мою жену, виконт? — выгнув бровь, с обманчивым спокойствием поинтересовался Грэм.

— М-м-м, теперь все ясно, адмирал, — пытаясь сохранить лицо, лорд Фагг подбоченился. — Теперь понятно, это она и есть — с позволения сказать, леди, которая разгуливает полуголой и торгует для простолюдинов. Так это о ней судачит все светское общество. Вот только, насколько я знаю, вы развелись с женой…

— Оскорбив ее — вы оскорбили меня, — мрачно ухмыльнулся Грэм и четким, выверенным жестом взмахнул рапирой.

Я даже понять ничего толком не успела — он двигался так быстро, и вот буквально спустя какие-то несколько минут изрядно помятые и растерявшие всю свою спесь лорд с виконтом бурно просили у меня прощения, не забыв при этом расплатиться за шаурму. Вся их красивая и богатая одежда превратилась в лохмотья ленточки, как будто ее пропустили через офисный шредер.

Они хотели дать даже больше триста шестидесяти десимов, но мне-то лишнего не надо было.

После чего клиенты исчезли с Устричного переулка так живо, как будто их ветром сдуло.

— Пристли толкнул тебя. Ты в порядке?

Грэм смотрел с такой тревогой, как будто виконт, по меньшей мере, откусил мне палец.

— В полном. За исключением того, что я не ожидала тебя здесь увидеть. Мы же договорились, что после развода каждый идет своей дорогой.

— Я всего лишь хотел попробовать это новое кушанье из фавероли, о котором все говорят, — обаятельно улыбнувшись, Грэм пожал плечами. — Баббинг так и вовсе мне про твою шаурму все уши прожужжал. Это блюдо из твоего мира?

— Не собираюсь говорить с тобой на эту тему. И шаурму делать тебе не собираюсь. Никогда! — отрезала я и для наглядности показала на объявление.

«Продавец вправе отказать в обслуживании без объяснения причин».

Я ожидала, что Грэм будет настаивать, но он как-то странно легко согласился:

— Я вел себя, как последняя скотина, поэтому понимаю, почему ты отказываешь мне.

— Рада твоей прозорливости.

— Разумеется. Ты ведь в курсе, что я могу подключить свои связи и обратиться напрямую к царю Селендории, который велит заново сшить нашу брачную ленту?

При этих словах я похолодела.

— Так запросто?

— Ты забыла, кто перед тобой? — усмехнулся Грэм.

Нет, я не забывала.

Передо мной стоял адмирал в темно-зеленой форме с эполетами и белых перчатках, высокий, широкоплечий, с идеальной выправкой и темными волосами, зачесанными набок и отливающими бордовым.

Красавец с благородным волевым лицом, стальными серыми глазами и едва заметным шрамом на правой скуле.

Этот шрам… Он действительно почти совсем пропал.

— На это уйдет какое-то время — только что разрезанную брачную ленту так быстро не соединить, однако это в моих силах. Но я не стану этого делать, потому что понимаю — так мне тебя не получить, Виолетта.

Он приблизился, неотрывно глядя мне в глаза.

— Не стоит называть меня настоящим именем. Теперь я — Виола, — перебила я. — Зачем тебе вообще нужно меня получать? Это пройденный этап. Ты сам хотел развестись с женой — и вот, пожалуйста, мечты сбываются. Или так бесит то, что теперь не можешь завести наследника? Что поделать, такова цена.

— Как ты не можешь понять, что ты — моя истинная, а я — твой? Твоя душа пришла в этот мир только для того, чтобы мы были вместе.

— Моя душа пришла в этот мир, потому что одна глупышка перепутала руну.

— Это не случайность. Это судьба.

Грэм вдруг сжал мое запястье и это место, место нашего соприкосновения засветилось, а я почувствовала себя странно, но в то же время легко — в голове как будто заискрились пузырьки шампанского.

Меня потянуло к нему со страшной силой.

— Отпусти, — сквозь зубы прошипела я.

Что удивительно, но он послушался мгновенно.

Я отступила назад, потирая запястье и зло глядя на бывшего мужа.

— Ты же почувствовала это. Связь, которая установилась между нами.

— Ты ошибаешься, и никакая я не твоя истинная! Полный бред!

— Я могу ошибаться, ведь все еще нахожусь под действием руны мрака, — Грэм показал на свой шрам, который хоть и стал совсем тонким, но все еще был виден. — Но Дэйган — никогда.

— Я читала, что в вашем мире истинным не обязательно заключать союз, они могут выбрать себе других партнеров. Этим я и собираюсь заняться, после того как устрою свою жизнь, разумеется. Чего и тебе советую, Грэм.

— Да, конечно, понимаю тебя, — кивнул он. — Кстати, ты не показалась мне жестокой, наоборот, очень доброй и сочувствующей…

— Хочешь, чтобы я проявила доброту и сочувствие и пошла у тебя на поводу? — усмехнулась я.

— О, я-то обойдусь, мне не привыкать. А вот Дэйган… — Грэм тяжело вздохнул.

— А что с Дэйганом?

— Видишь ли, он очень тоскует по тебе. Ведь дракон испытывает огромную привязанность не только к своему сиблингу, но и к его истинной. Ты не знала? Дэйган плохо себя чувствует, отказывается от еды. Если в тебе есть милосердие, навести его.