Чтение онлайн

Виола вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

— Что за глупости ты говоришь?

— Я знаю настоящую Виолу. Она другая и так резко измениться не могла. Ты заняла ее место и вышла из комы. Такая резкая смена поведения невозможна, даже учитывая, что это последствия травмы. Виола никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах не отказалась бы от своих рун красоты, — медленно проговорил я и сжал ее похолодевшую руку в ладонях. — Моя вина в том, что я был слеп, был жесток, был полным остолопом, который не видел дальше своего носа и, до кучи, поверил Амаре. Но она заплатила за то, что моими руками хотела тебя убить.

— Видела я, как она заплатила — от того, в какое страшилище превратилась Амара и чем она сейчас занимается, кидает в дрожь… Жуткая судьба.

— Неужто жалеешь ее? — выгнул бровь я. — А, по-моему, эта старая сучка должна радоваться, что жива осталась. То, что произошло между нами в ту ночь, когда я… Хотел убить тебя… Ее рук дело. Я бы никогда не поднял на тебя руку. Я — не убийца.

— Это уже неважно. Я даже рада, что все так произошло. Зато наши с тобой дороги разошлись, и я пошла своим путем. Так что можешь особо не терзаться по этому поводу, Грэм.

Холодная усмешка Виолы, вернее, той девушки, которая сейчас была внутри ее тела, была мне, как ножом по сердцу.

— Ты только пытаешься выглядеть равнодушной. Но я помню тот поцелуй на пляже. Поцелуй истинной, который перевернул всю мою жизнь.

— Почему тогда предыдущий не перевернул?

— Потому что мы оба были немного не в себе, полагаю. Я — под тройной дозой яда скорпены, который вызывает в драконе неконтролируемую ярость и безумство, а ты — под косметическими рунами.

Виола нахмурилась — между бровей пролегла крошечная морщинка.

Морской дъявол побери — она даже хмурилась мило!

— Это был обычный мимолетный поцелуй, который ничего не значил.

При этих словах девушка слегка порозовела, или мне отчаянно хотелось принять желаемое за действительное?

— Для меня он значил и значит многое, истинная.

— Ну да, ну да, сегодня, пока не добился, истинная, а завтра — уродливая старуха, которую показывают на выставке, точно экспонат! И как тебе в голову пришло такое изощренное наказание? Состарил Амару с помощью рун?

— Хоть я, конечно, и не обольщался на свой счет, но, признаюсь, услышать, какого ты обо мнения, не особо приятно, — покачал головой я. — То, какой ты увидела ее сегодня, не результат действия магии — это ее истинный облик, который она скрывала русалочьей магией.

— Серьезно? — Виола ахнула и ее гипнотические глазищи стали буквально в пол-лица. — Она прямо на самом деле была такой? То есть, ты думал, что спишь с красоткой, а на самом деле. Хотела бы я видеть твое лицо, когда ты в первый раз ее увидел!

И она залилась звонким смехом, который прозвучал так насмешливо.

— В этот момент собрался было уйти затворником в мужской храм и дать обет никогда больше не видеть женщин, но передумал только ради тебя, — проворчал я. — Я хочу быть с тобой, даже не зная твоего настоящего имени.

Она замолчала, кусая губы.

Она была очень умной, потому что знала — опровергать мои слова бесполезно.

— А вдруг я — мужская душа, а, Грэм? — внезапно ухмыльнулась Виола.

— Я изучал руны мрака и кое-что знаю о руне обмена душами. Хотя уже одно то, что она сработала — поразительно, потому что в Академии нам говорили, что на эту руну был наложен строжайший запрет, так как она может нарушить межмировую завесу. В своем изначальном облике ты — девушка, примерно одного возраста с Виолой. Это поразительно, но ты — душа, пришедшая из другого мира. Так как тебя зовут? Я хочу услышать имя.

— Виолетта.

Волнуясь, я опустился перед ней на одно колено. Посетители храма и даже сам верховный жрец обернулись на нас, но мне было плевать.

— Будь моей женой, Виолетта.

— Это предложение своей собственной жене выглядит, по меньшей мере, странно.

— Останови разрыв, и я клянусь, что стану тебе лучшим мужем, другом и возлюбленным. Клянусь, что никогда и никому не расскажу твою тайну, и сделаю тебя самой счастливой женщиной и в моем и в твоем мире. Ты — та, кто мне нужен. Та, рядом с кем я стану лучше.

Ее глаза сияли, как звезды. Ее выражение лица, легкая ухмылка, которой никогда не было у настоящей Виолы, ее необыкновенная смелость — меня влекло в ней абсолютно все.

— Разумеется, это очень заманчивое предложение, Грэм Фрейзер. Но я уже видела, на что ты способен. Поэтому… Спасибо, но нет.

Последнюю фразу Виола пропела с такой издевкой, что внутри меня что-то дрогнуло.

В этот момент верховный жрец позвал нас к семейному древу, и мы встали под его огромной сенью, под тысячью белых лент, слабо трепещущих, как от ветра. И тогда одна из лент, та, на которой были написаны наши имена, засветилась золотистым сиянием.

— Я не буду в этом участвовать, — я покачал головой и отступил назад.

— Как я уже говорил, ваше присутствие необязательно, адмирал.

Оркус начертал руны, а затем поднял ритуальный кинжал и разрубил нашу брачную ленту.

В тот же миг она покраснела, словно окрасилась кровью, и порхнула к ногам Виолы.

Та подняла ее своими тонкими изящными пальчиками и посмотрела на меня.

— Ваш брак расторгнут. Отныне вы — Виола Шатопер, — объявил жрец.

— Вот и замечательно. Удачи, адмирал Фрейзер, — сказала девушка, бросила алую ленту мне, как ненужный мусор, и пошла прочь.

А мне оставалось только смотреть ей вслед и любоваться тем, как же красиво она уходит.

Ты выйдешь за меня замуж, Виолетта. Моя неизведанная истинная душа, моя любовь.

И мы снова будем стоять под этим древом и повяжем на него белую ленту с нашими именами.

Мы будем вместе.

Я не отступлю.

— Ночь прошла спокойно, госпожа Виола. Правда, на устричной ферме выходной, но зато сегодня в два часа в порт причалило два торговых судна из Алантоса. Моряки искали, где перекусить, и поэтому сделали хорошую кассу.

— Спасибо, Присси, — поблагодарила я. — Только я тебе уже сто раз говорила, чтобы не называла меня госпожой. Ты теперь абсолютно свободный человек, не связанный никакими обетами!

— Что вы, госпожа! Мне за радость служить вам! — замахала руками девушка.

Ну, вот что с ней сделаешь?

Едва я стала Шатопер, то первым же делом освободила Присси от обета данного ее отцом и необходимости поступить в услужение к Горгону Шатоперу — дяде капитана Шатопера.

Получив заветную руну освобождения, Присси буквально прыгала от счастья, как маленький ребенок. Невзирая на мои убеждения, что она теперь вольна делать что угодно и найти себе работу по душе, Присси заявила, что ни за что не оставит «свою любимую госпожу».