Чтение онлайн

После еды я почитала Иде книгу: красивую сказку с иллюстрациями. Она пыталась спрашивать меня о том, что видит на картинках, и я как могла объясняла ей.

– Я тоже хочу быть принцессой!
– заявила она, когда мы закрыли книгу.

– Конечно, ты самая настоящая принцесса!
– я поцеловала ее в волосы, она пахла цветами и сладкими конфетами, хотя они и находились под запретом в семье.

– Сладкое ела?
– удивилась я.

Ребенок испуганно замотал головой. Наверное, вопрос прозвучал излишне сурово.

– Я не буду тебя ругать и папе не расскажу, обещаю!
– девочка доверчиво посмотрела на меня изумительными зелеными глазами. Зелеными? Странно! У графа глаза карие, у девочек - голубые, мальчики взяли цвет от отца, а вот Ида явно отличалась от всех внешностью. Только светлые кудрявые волосы говорили о том, что она все же родня другим детям. Я не стала заострять на этом внимание, но обещала себе подумать над вопросом.

Девочка все еще подозрительно смотрела на меня, но потом кивнула головкой.

– Мистрис Григори дала?
– и снова утвердительный кивок. Понятно, старая экономка потихонечку балует детей, хотя Мареона вряд ли пойдет против воли отца, сейчас он для нее авторитет, а вот Ида еще слишком маленькая, чтобы отказать себе в удовольствии.

– Ничего страшного, немного конфет еще никому не повредили!
– я улыбнулась и погладила малышку по голове. Она расцвела и в порыве благодарности обняла меня. Я сжала маленькое тельце, она была такая худенькая, легкая, теплая, что мне даже не хотелось отпускать ее.

В игровую комнату, где мы устроились с малышкой, начали стекаться остальные дети. Мареона вошла первой, и увидела наши объятия. Ее глаза сузились - для меня это не предвещало ничего хорошего!

– Нам пора спускаться вниз, скоро придет папа, мы всегда его встречаем в холле!
– заявила средняя девочка. Смутно припоминаю, что старшая называла ее Виллиаминой.

Так мы и поступили. Дети выстроились по росту около входной двери. Ровно в шесть, когда в гостиной пробили часы, входная дверь открылась и на пороге появился грозный маг. Черное одеяние, насупленный взгляд, резкие движение. Все говорило о том, что день у него выдался сложным. Он кинул свой плащ лакею, бросил взгляд на детей, кивнул им и скрылся в своем кабинете. Меня он вообще не заметил.

Глава 5

С момента прихода главы семейства домой у меня начиналось свободное время, которое я могла тратить по своему усмотрению. Хотелось скорее вырваться наружу. Я надела шляпку, взяла ридикуль и уже собралась выйти за дверь, когда услышала тоненький голосок.

– Эделин, ты от нас уходишь?
– около лестницы стоял маленький Норманд, он теребил в руках свою рубашку.

Я могла бы просто уйти, но щемящее чувство жалости заставило подойти к ребенку, присесть на корточки на уровне его глаз и взять его за худенькие плечики.

– Нет, конечно, просто у вас сейчас ужин, а я хочу прогуляться по парку!
– постаралась я сказать это ласково.

– А с нами ты сходишь в парк?
– с надеждой и трепетным ожиданием спросил он.

Я сразу представила, что они бросаются врассыпную, стоит мне их привести в Парк Четырех Стихий, а я весь оставшийся день пытаюсь их отыскать. Меня даже передернуло от этой перспективы. Нет! На такие подвиги я еще не готова.

– Посмотрим! - неопределенно проговорила я.
– Для того, чтобы идти в парк, вы должны научиться себя вести.

Послышались тяжелые шаги, в холле появился граф. Я быстро вскочила, боясь его реакции на свои действия. Насколько я поняла, сантиментов он не терпел.

– Мне кажется, мистрис… - он замолчал, выразительно глядя на меня.

Я не сразу сообразила, что он хотел. Когда наконец до меня дошло, кровь прилила к лицу и я поспешила ответить:

– Джосс, мистрис Джосс!

– Мне кажется, мистрис Джосс, что у вас свободное время и вы собирались уходить!

– Да, да, я уже ухожу!
– пробормотала я, запинаясь на каждом слове. Этот мужчина меня пугал. Хорошо, что его нет дома большую часть дня. Наверное, он считает меня умственно отсталой: в его присутствии язык перестает подчиняться мне. Я с трудом могу связать даже два слова, что уж говорить про целую фразу.

– Я не знаю, куда вы там собираетесь: на свидание или в магазин, но к половине девятого вы должны быть здесь, чтобы уложить детей спать!
– все это он сказал голосом, напрочь лишенным эмоций.

– Я... я просто собиралась в парк немного прогуляться!
– зачем-то начала оправдываться, заливаясь краской.

– Мне все равно!
– отрезал он.
– Пока вы исправно выполняете обязанности, ваша личная жизнь меня не интересует!

Мне стало даже стыдно за эти нелепые оправдания. Я кивнула головой и вышла из дома. После разговора с работодателем мне просто необходимо было привести мысли в порядок. Если я не возьму себя в руки и не научусь отвечать ему спокойно, по делу, без пунцовых щек и дрожащего голоса, мне никогда не доказать, что я маг, который способен быть в его службе.

Парк Четырех Стихий стал моим любимым местом в городе еще с тех пор, как я подростком попала сюда и скиталась по подвалам доходных домов в поисках пропитания. Это продолжалось недолго: от силы пару лет. Я старалась не вспоминать эту часть своей жизни, ведь мне приходилось воровать, чтобы выжить. Даже платье, в котором я поступала в магическую академию, пришлось украсть. Учебное заведение дало мне новую жизнь, профессию, небольшие, но перспективы.

Я присела на лавочку и достала из корсажа платья кулон. Он с рождения у меня, никто не мог снять его, кроме меня самой, а те, кто пытались, поплатились за это. Кулон был в форме капли, а внутри переливалась радужная слеза.

Среди знати такие распространены. Матери дарят их своим детям, заключая в каплю частичку себя, но откуда у ребенка из детского дома такое украшение, для меня оставалось загадкой. Как бы ни было тяжело или плохо, но я никогда даже не думала о том, чтобы продать кулон. Я верила, что это единственная связь с родителями. Когда-нибудь я узнаю, почему оказалась выброшенной, а в приют меня принесла какая-то оборванка.

Директриса говорила, что женщина представилась моей матерью, сказала, что отец мой - забулдыга, умер от перепития, так что она одна не может меня воспитывать, вот и отдала. Только это не объясняет «капельку» на моей шее. Работники детского дома не сразу его заметили, а когда освободили меня от тряпок, в которые я была завернута, женщины уже и след простыл. Она сбежала, не сказав даже своего имени. Меня же назвали Эделин, потому что директриса верила: кулон не просто так на мне оказался. А вот фамилию я взяла себе при поступлении в академию.

Не знаю, сколько времени я так просидела, но в парке начали зажигаться магические фонари, а значит, пора возвращаться, хотя мне совершенно не хотелось идти в дом, где я чувствовала себя неуютно. Да еще и этот мужчина, который заставляет краснеть и бормотать какие-то несвязные между собой слова.

Но делать нечего: мне представился шанс стать кем-то значимым, добиться всего самой - я просто не могла его упустить. Может, если смогу пробиться в круги, где вращается граф Доран, будет возможность отыскать и родителей. В глубине души я верила, что они меня не бросили, а меня просто украли. Эта мысль согревала в детстве.