Жена по обману
Шрифт:
Права была леди Эстер. Нет у меня ни здравого смысла, ни серьезного отношения к жизни. И прямо сейчас я могу честно и открыто самой себе признаться, что влюблена окончательно и бесповоротно. И это за несколько дней! Всего несколько дней рядом, а я просто до отчаяния хочу быть рядом с ним всегда!
Глупость ли это? Отсутствие ли опыта и полнейшая наивность? Легкомысленное попадание в сети заядлого ловеласа?
Да я в любом случае не смогу дать правильного ответа!
Пусть влюбляться в него изначально было неправильно. Пусть даже вот так себя позволять нести на руках точно так же неправильно. И уж тем более неправильно именно сейчас, именно в данный момент, когда Орвил поставил меня на ноги в моей спальне, не оттолкнуть его…
И не только не оттолкнуть, но и самой открыто, со всей искренностью ответить на прикосновение обжигающих губ. Позволить оборваться дыханию, да даже хотя бы вовсе не дышать, лишь бы только мгновения тянулись как можно дольше!
Орвил целовал нежно, не прижимал к себе крепко, словно я в его руках была хрупкой стеклянной статуэткой, которая разобьется от любого напора… На миг оторвался от моих губ, даже, кажется, хотел что-то сказать, но… В глазах читалось неодолимое желание, нарастающая потребность снова погрузить в этот дурман, и…
И нет, нежность не пропала, но теперь она соседствовала с мягкой настойчивостью, все больше ей уступая. Одной рукой Орвил зарылся в мои волосы, словно в порыве удержать, если я попробую отстраниться. Второй крепко за талию прижимал к себе, как будто это преступление оставлять хоть миллиметр свободного пространства между нами!
Он прерывал поцелуй на краткий миг лишь затем, что завладеть моими губами снова, все настойчивее, все требовательнее…
И я бы охотно списала, что голова у меня кружится от побочных действий зелья. И что каждая клеточка тела так горит сейчас все от той же простуды. И что мурашки электрическими разрядами пробегают по коже исключительно из-за сквозняка, ведь окно наверняка открыто.
И что с каждой секундой все сильнее разрастается непривычное томление, совершенно неподдающееся контролю, тоже по какой-то совершенно неведомой мне причине, луне в Козероге или еще в чем!
Но точно дело не в том, что я окончательно теряю голову от его обжигающих поцелуев… Слишком опасно этому поддаваться, слишком опасно это признавать…
И в очередной миг краткого дыхания и последнего проблеска разума, я сбивчиво прошептала:
– Орвил, я…
Я и сама забыла окончание фразы, даже если оно изначально и планировалось.
Но у него даже глаза мигом прояснились! Будто само по себе звучание его имени произвело эффект целой бочки ледяной воды на голову!
Что же я не так сказала? Да я же вроде и не сказала толком ничего!
На мгновение снова коснувшись моих разгоряченных губ, уже совсем невинным поцелуем, по сравнению с предыдущими, Орвил улыбнулся:
– Извини, увлекся, - выпустил меня из объятий, но что-то не особо охотно. – Как ты себя чувствуешь?
Стараюсь скрыть досаду и при этом мысленно себя ругаю за то, что вообще эту досаду испытываю!
Да, покаянно признаю, мгновения назад я была готова отказаться от всех своих принципов. Ведь даже если рассмотреть самый плохой вариант, что все закончится ничем. Что вернется настоящая Листерия, и Орвил будет счастлив со своей истинной женой. Но ведь я всю жизнь буду жалеть, что не получила свой кусочек счастья, пусть и недолгого! Что не принадлежала единственному на свете мужчине, которому мне хотелось бы принадлежать!
Но с моей стороны это подло. Даже не по отношению к Орвилу, он-то точно в оскорбленный обморок не упал бы, узнав, что делил постель вовсе не с Листерией, а с самозванкой.
Нет, это подло как раз таки по отношению к самой Листерии. Беззащитной сейчас, замершей на грани между жизнью и смертью. А я, которая обязана ее спасти, в это время пользуюсь ситуацией и развлекаюсь с ее мужем? Я просто не могу себе такого позволить. Это даже на словах гадко, а на деле так еще хуже…
И, главное, это подло по отношению к самое себе! Многу ли проку от ворованного счастья? И много ли счастья в том, что тебя любят лишь потому, что считают другой, той, которою ты так старательно притворяешься?
То есть любят ее. Не тебя…
Все эти мысли пронеслись в голове за долю мгновения. Как можно непринужденнее я ответила:
– Голова еще немного кружится, но действие зелья к утру должно пройти, - как же ужасно неловко! Все еще пробирает жаром, а уж как губы горят… - Да, и… Я так понимаю, в свою спальню ты все равно не уйдешь?
– А ты хочешь, чтобы я ушел? – чуть лукаво улыбнулся Орвил.
Естественно! Это будет как раз таки правильно! Это будет по совести и…
– Я хочу, чтобы ты остался, - вырвалось само собой. И почему-то сбивчивым шепотом.
Но я тут же спешно добавила:
– Остался просто так. Не то, что ты вдруг подумал, будто бы я намекаю на нечто большее и…
Но он мягко перебил:
– Я понял, - ласково коснулся моих волос, тут же провел тыльной стороной ладони по щеке.
– Да, я погорячился, прости. Не буду обещать, что больше так не буду, но…- усмехнулся, - но все же очень постараюсь быть более сдержанным. Я согласен, нам незачем спешить. Я никуда не исчезну, а ты так тем более.
– Потому что ты всегда сможешь отследить меня браслету?
Орвил ответил с неожиданной серьезностью:
– Я все же надеюсь, ты не исчезнешь вовсе не из-за браслета, а просто потому, что и не захочешь исчезать.
На мгновения повисла тишина. Мы смотрели друг на друга и, пусть Орвил меня даже не касался, но, казалось, от одного его взгляда мурашки на моей коже продолжают отплясывать чечетку.
И я неотвратимо осознавала, что он считывает мою реакцию на раз… Как более опытный, он прекрасно понимает, как на меня действует его близость! То есть стоит ему захотеть, настоять и… Но почему-то именно он сейчас проявляет здравомыслие и сдержанность. И это после всех заверений леди Эстер, что большего бабника во всем королевстве не найти!
Но, к счастью, в эти провокационные гляделки мы играли недолго. Орвил по-джентельменски вышел из спальни, пока я спешно переоделась в ночную сорочку и забралась под одеяло. И уже после он вернулся, погасил все свечи в комнате и, раздевшись, присоединился ко мне.
И так хотелось признаться, что вчерашняя ночь, первая ночь здесь без него, была ужасно одинокой! Но я тоже молчала. Просто нежилась в его горячих объятиях и старалась думать о чем угодно, только не об этих самых объятиях!
Но тут мне помогло все то же самое зелье. Обещанная от него слабость безжалостно уволокла меня в сон.