Чтение онлайн

Мне так и хотелось пуститься в объяснения, что с платочка просто не выветрились любимые духи настоящей Листерии, которые и вправду благоухали своеобразно. Но все мои мысли занимало начало турнира.

Так что я лишь выдохнула, не сводя восторженного взгляда с арены в предвкушении появления Орвила:

– Мой платочек для самого лучшего на свете мужчины...

– Так я ж, кхе-хе, больше в турнирах не участвую. Но за комплимент спасибо!

Не, с соседом мне явно повезло! Я тут же со смехом спросила:

– Так а вы сами за кого болеете? Как я смотрю, у вас из кармана камзола платочек тоже выглядывает.

– Не-не, - засмеялся старичок, - этот платочек исключительно для меня любимого, а остальные обойдутся! Лично я болею за максимальное количество падений в пыль. Падений не только выбитых зубов по отдельности, но и рыцарей целиком. Обожаю кровожадные потасовки! Особенно, когда я сам в них не участвую… О, а вот и первый претендент на позорное падение! То есть на победу, конечно, кхе-хе, я хотел сказать, на победу, а не то, что вы вдруг услышали.

В кои-то веки Гарвен решил не выпендриваться. Точнее, выпендриваться чуть меньше, чем обычно.

Нет, правда, уже сам факт, что на арену он выехал не на драконе, а на обычной лошади, уже большой прогресс! Правда, сама эта лошадь сверкала золотой сбруей, вел ее под уздцы лакей в золотистом облачении. А сам принц отражал солнечный свет всеми своими поверхностями. Ну помимо физиономии. И то исключительно потому, что забрало на шлеме пока было поднято.

Публика встретила его сиятельную во всех смыслах особу восторженными аплодисментами. Я в этом проявила демонстративный протест. Даже пробурчала:

– Какой вообще прок в золотом доспехе?

Я ждала, что болтливый старичок станет просвещать «глупую юную леди, непонимающую элементарного» насчет статусности наследника престола. И даже заготовила возражения, что от мягкого металла нет толка в реальном бою. Но мой пожилой сосед назидательно произнес:

– Так чтобы ослеплять противников. Вон как лучи солнца отражает. Хочешь не хочешь, а зажмуришься. Так что, если тучи не наползут, всем тут воевать вслепую.

Об этом варианте я как-то не подумала… Вот точно повод почувствовать себя «глупой юной леди, непонимающей элементарного»!

Дальше участники выезжали на арену по знатности рода. И к моему удивлению, вторым после принца оказался именно Орвил! Как-то я раньше не задумывалась, насколько мой временный муж знатен… Да и какая разница, знатен он или нет! Потрясающий мужчина в черном доспехе из некоего материала, будто бы как раз поглощающего весь свет! Вот сразу видно, кто тут настоящий воин. И не только на фоне начищенного самовара, то есть, простите, принца. А вообще.

– Впечатляет, да? – старичок сразу засек мой восхищенный вздох. – Целый доспех их темной стали! Вы только представьте его ценность! Да если такой продать, то можно купить, как минимум, пару островов в Венкийском море вместе со всем их населением!

– Неужели эту самую сталь добывают в таких малых количествах? – лично по моим представлениям, настолько дорогим может быть лишь очень редкий материал.

– А то ж!
– со знанием дела ответил старичок. – Ее стоимость еще и зависит от древности! С годами обработанная темная сталь накапливает магию из окружающего мира. То есть какой-нибудь меч из нее сделанный в этом году и лет двести назад – это уже два совершенно разных по силе меча. А доспех у лорда Грейварда очень уж древний. Так что на сегодняшнем турнире его обладателя никто, надеюсь, не убьет. По крайней мере, магией.

Мне кажется, или в голосе моего соседа так и сквозит ирония? Словно лично его происходящее очень даже забавляет?

Хотя, честно, напугал ведь! У меня и мысли не было, что турнир подразумевает применение боевой магии! Получается, у Орвила, как у немага, одна надежда на защитные свойства древнего доспеха?

– Погодите, так тут и магию использовать можно? – с тревогой уточнила я.

– По правилам, нет. Но кто ж когда на турнирах бился по правилам, юная леди? Будем просто надеяться, что не до смерти тут кого-либо покромсают… Кстати, который из всего этого выехавшего на арену сборища будет удостоен вашего заранее траурного платочка?

– Вовсе платочек не траурный, - хмуро возразила я.
– Он просто под цвет доспеха моего мужа.

Справедливости ради, в темном доспехе и вправду был только Орвил. Все остальные участники, в количестве двадцати пяти псевдо рыцарей сияли в основном начищенным серебром.

Снова грянули трубы, и в воцарившейся тишине королева, все еще восседающая на своем ненадежном помосте, огласила:

– Да начнется турнир! Доблестные рыцари, выберите прекрасных дам, чью честь вы сегодня отстоите!

Первым за платочком потрусил, естественно, Гарвен. Но непосредственно к своей матушке, а не к какой-либо внезапной зазнобе. Видимо, так по традиции полагалось. Но вот должен ли быть платочек по этой самой традиции именно золотого цвета или принц просто не перенес бы иного в своем сегодняшнем образе, оставалось неизвестным.

Ну а дальше пришла очередь остальных участников. Платочки повязывались на эфес меча, и лично я такой узел замотала, что даже если бы Орвил захотел, сам не отвязал бы.

– Вы только не свалитесь, юная леди, сделайте одолжение, а то у меня слабое сердце, - все бухтел чуть ли не над ухом старичок, пока я, перегнувшись через перила, повязывала свой платок на эфес меча Орвилу.

– Вот только пару минут назад вы сами предвкушали, как участники дружно попадают, - напомнила я.

– Так то участники, их не жалко!

– А меня жалко?

– Так я к вам уже практически привык!

Как ни странно, у Орвила наша перепалка со старичком вызвала лишь улыбку. Он даже назидательно произнес:

– Иногда полезно слушать старших.

Старичок аж приосанился.

– А еще полезно слушать мудрых! – возразила я. – Ты вообще знал заранее, что тут могут магией атаковать? Нет, серьезно! Вот припечатают тебя боевым заклинанием, что тогда делать?

– Вместе будем соскребать, - тут же заверил сердобольный старичок. – Если, конечно, не сильно сплющит…

– Мне, конечно, очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, - Орвил даже засмеялся, - но я очень постараюсь, чтобы никто меня не припечатал. Тем более, как доблестный рыцарь, я же не могу допустить, чтобы платок моей прекрасной драмы оказался запятнан?