Чтение онлайн

— Виола, мне нужно кое в чём признаться.

Она замерла, крепче сжав в руках книгу. Её пальцы слегка задрожали.

— Я догадываюсь, о чём речь, — произнесла она тихо и быстро, будто боялась передумать. — Я получила вашу записку. Она… бесконечно тронула меня.

Антуан опустил глаза и глубоко вздохнул.

— Вот именно об этой записке я и хотел поговорить, — он поднял взгляд и уже мягче добавил: — Я никому пока не решился открыться… Вы узнаете первой… Видите ли… я пишу роман. Детектив.

— Роман? — воскликнула Виола. — Правда? — глаза её расширились. Скорее всего, она ожидала услышать совсем другие слова, но тем не менее, пришла в восторг и засияла ещё ярче. — О, это потрясающе! И так неожиданно… Хотя нет, я нисколько не удивлена. Я всегда знала, что вы — творческая натура! У вас великолепный вкус, тонкое чутьё… Литература — это ваше! И хоть у меня не было возможности прочитать хотя бы несколько строк вашего романа, я уверена, это будет шедевр.

— Боюсь, вы уже читали. Как раз несколько строк, — Антуан неуклюже подбирал слова. — Тот листок, который вы спрятали, когда я зашёл в библиотеку, он как раз из моей рукописи.

— Из рукописи? — переспросила она растерянно. Мгновение на осознание и счастливый блеск в её глазах померк. Но, тем не менее, она тут же выпрямилась и горячо добавила: — У вас прекрасный слог! Я читала сотни авторов, и ни один не тронул меня больше, чем вы…

Антуан мысленно выругался. Какой же он осёл! Говорит что-то не то и не так. Он совсем не хотел, чтобы у этой прекрасной женщины поблёкли глаза.

Он торопливо продолжил, отбрасывая осторожность:

— Вообще-то, это детектив. Мой герой расследует исчезновение богатого наследника. Но у него бы ничего не получилось, если бы не его помощница. Помощницу зовут… Виола. Она похожа на вас, — он улыбнулся. — Так же умна и наблюдательна. Так же красива. А ещё печёт лучшие пироги на свете. И мой герой влюблён в неё до беспамятства…

Его голос дрогнул, но он всё же закончил, глядя прямо в её глаза:

— Как и я…

Книга, что была в руках Виолы, с грохотом упала на пол. Они оба одновременно наклонились её поднять и, разумеется, столкнулись лбами.

— Ах! — взвизгнула Виола, хватаясь за висок.

— Простите… — Антуан растерянно усмехнулся и поддержал её, чтобы не дать упасть.

Они медленно выпрямились, но он уже не разжал рук. Она оказалась в его объятиях, и Антуан вдруг понял, что совершенно не хочет её отпускать.

— Виола, — прошептал он, привлекая её ближе. — Я давно хотел сделать вам предложение… стать моим соавтором.

Она подняла взгляд, ошеломлённо моргнув.

— Соавтором?

Он улыбнулся, но улыбка предательски дрогнула.

— И моей женой.

Прежде чем она успела что-то ответить, он приник к её губам. И с изумлением понял, что никакая победа в суде, никакая выигранная партия или написанная глава не сравнится с этим ощущением — упоительным, сладким, таким настоящим, что у него, прожжённого циника, закружилась голова…

Кабинет месье Аристида Бужоне, градоначальника Хельбрука, был обставлен с претензией на величие: тяжёлые портьеры, массивный письменный стол с крошечным чернильным пятном на краю, которое нервный хозяин всё время пытался прикрыть листами бумаги. На стенах — карты округа да пара унылых акварелей: розовые замки с кривыми башнями и луга с подсолнухами, — очевидно, гордость какой-нибудь местной художницы. Всё это выглядело до смешного ничтожным рядом с фигурой мадам Боше, величественно расположившейся в кресле.

Она держала голову высоко, её лёгкая вуаль мягко колыхалась при каждом движении. Взгляд был сосредоточен на градоначальнике так, словно он был учеником, вызываемым к доске, и наверняка получит выговор.

— Что ж, месье Бужоне, — произнесла она томно и слегка покровительственно, — насколько я могу судить, подготовка к фестивалю цветов идёт… удовлетворительно, — она выдержала паузу, чтобы подчеркнуть слово. — Даже я, столь взыскательная и требовательная, почти уверена, что мероприятие не превратится в катастрофу.

Месье Бужоне — коротенький, пухлый, с неизменно влажным лбом — закивал так усердно и подобострастно, что очки съехали на кончик носа.

— О-о, мадам, вы меня радуете! Какая честь, что даже столичные гости, такие как вы, глава уважаемого общества, это заметили. Мы стараемся, мы делаем всё возможное! Комитет работает днём и ночью, мы хотим, чтобы гости остались довольны.

Боше сложила руки на веере и чуть прищурилась.

— Стараетесь… это похвально. Но вот досадные недочёты, увы, бросаются в глаза.

Он побледнел, как лист бумаги, и нервно заёрзал.

— Н-недочёты?.. какие, мадам?

Она выдержала паузу — длинную, с намёком. Пусть помучается. Пусть вспотеет.

— Разве не должен хозяин фестиваля проявить особое уважение к женщинам? — произнесла она наконец, строго изогнув бровь. — Совершенно необходимо учредить особый приз. Приз зрительских симпатий. За лучший женский образ. Скажем, “Мадам Очарование”. Без этого публика может решить, что городская администрация недостаточно внимательна к… — Боше нарочно слегка улыбнулась, — к прекрасной половине человечества.

— Ах! Великолепная идея! — вскричал он и в панике вытер лоб носовым платком, словно уже сейчас стоял под палящим солнцем фестиваля. — Но ведь у нас уже учреждён приз за лучший костюм, и он, как правило, всегда достаётся дамам…

— А если в этом году победит мужчина? — сладко перебила Боше. — Вы представляете себе возмущение? Какой удар для женского самолюбия! Скандал! Слёзы! Упрёки! Газеты, я уверена, об этом напишут. Вы же знаете, газетчики нынче превратились в настоящих охотников за сенсациями. Они уже слетаются на фестиваль как мухи. Хотите прослыть женоненавистником и худшим градоначальником королевства?

Он затрясся.

— Ни в коем случае, мадам! Нет-нет! Вы совершенно правы! Должен быть приз для самой прекрасной дамы. Великолепная мысль! Только вот… фестиваль уже завтра. Где же раздобыть достойный подарок? И средства… ах, смета исчерпана, всё до последнего эстрона.

Боше позволила себе снисходительную улыбку и величественно потянулась к своему саквояжу.

— Вот тут, месье Бужоне, вы можете положиться на меня. Я вам помогу. Из любви к… Хельбруку.

Она извлекла из сумки изящную бархатную коробку, перевязанную лентой. На крышке золотыми буквами было написано: “Тайна Натали”.