Чтение онлайн

— Тогда куда?

Он бросает на меня короткий взгляд. Затем вновь переводит его на дорогу. И не отвечает сразу, а словно бы решает, стоит ли вообще это объяснять.

И потом говорит:

— Ко мне.

Я зависаю.

— Куда это к вам?

— Домой.

Что?..

— В каком смысле?

— В прямом.

Я моргаю.

Сердце делает какой-то странный кульбит.

— А… зачем?

Он чуть приподнимает бровь.

— Вы прикалываетесь? Или плохо слышите? Я же сказал — работать!

Я с сомнением смотрю на дорогу. Потом на него. Потом снова на дорогу.

— Точно работать? — на всякий случай переспрашиваю я.

Он поворачивает ко мне голову.

— А вы рассчитываете на что-то другое?

— Нет!

— Ну и что тогда? — он вновь смотрит на дорогу.

— Отлично, — тихо говорю я. — Просто идеально. В субботу вечером. К начальнику. Домой. Работать.

Я шумно выдыхаю:

— План был другой, но ладно.

Глава 48

Он припарковывает автомобиль возле шикарного дома.

Новая высотка в престижном районе, что впрочем совершенно неудивительно.

Шикарный мраморный холл, консьерж, живые цветы в вазах. М-да…

Лифт едет вверх так тихо, что его почти не слышно.

Я стою рядом, делаю вид, что рассматриваю цифры на панели, но на самом деле просто чувствую, как от него буквально тянет раздражением.

Он молчит, и это здорово нервирует. Потому что когда он говорит — с ним хотя бы понятно, а сейчас…

Сейчас он явно что-то думает, и мне это не нравится.

Лифт останавливается, двери открываются. Он выходит первым. Я — следом.

На площадке только одна дверь. Ну конечно. Он открывает ее, пропускает меня внутрь.

— Проходите.

Я вхожу… и на секунду просто замираю.

Вау!..

Пентхаус, разумеется.

Высокие потолки, панорамные окна, город как на ладони, все в каких-то спокойных дорогих цветах — серое, темное дерево, стекло.

Шикарный минимализм.

Я машинально вспоминаю свою квартиру, и мне становится как-то… смешно.

— У вас тут… — тяну я, — тоже минимализм.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В отличие от вас, у меня он… осознанный.

Я фыркаю. Да уж, это точно не потому, что у него на вещи денег нет.

Он закрывает дверь, проходит дальше, не глядя на меня. Снимает пиджак, бросает его на спинку кресла.

И в этот момент из глубины квартиры вдруг раздается тихое постукивание когтей по полу.

Я оборачиваюсь и вижу ее.

Собака. Среднего размера, явно охотничьей породы, с длинными ушами и полуседой мордой.

Она не лает и не прыгает, а двигается медленно, чуть прихрамывая, но упрямо идет к нему.

Я замираю.

Кравцов тут же меняется, прямо на глазах. Наклоняется и протягивает руку.

— Привет, — тихо говорит он.

И голос… совсем другой — мягкий.

Он опускается на корточки, аккуратно проводит рукой по ее голове, за ушами.

— Ну что, малыш… — почти шепотом.

Собака тычется в его ладонь.

Он улыбается — едва заметно, но… улыбается. Искренне, тепло.

Я стою и тупо смотрю. Потому что… Блин, я вот этого вообще не ожидала.

Он осторожно проводит рукой по ее спине, проверяет лапу.

— Не хромаешь сегодня? — тихо спрашивает он.

Собака тихо фыркает.

Он усмехается.

— Значит, хромаешь.

Поднимается, но перед этим еще раз гладит ее — аккуратно, бережно.

Я отвожу взгляд, потому что почему-то становится… странно. Как-то тепло и одновремено неловко.

— У вас… собака? — глупо спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

— Очевидно.

— Я не знала.

— Вы многого не знаете, Лебедева.

Тон снова ровный, но уже не такой холодный.

Собака подходит ко мне, обнюхивает.

— Его зовут Грей. Он не тронет, — говорит он.

Я осторожно протягиваю руку.

— Привет…

Он позволяет себя погладить.

Я невольно улыбаюсь.

— Он у вас… милый.

— Он старый, — поправляет он.

— Это не мешает. Вы сами с ним гуляете?

Кравцов смотрит на меня.

— Утром и днем с ним гуляют. Днем теперь два раза — ему теперь нужно почаще выходить. А вечером я сам.

Я осторожно глажу Грея, усевшегося у моих ног.

— А я кошку хотела завести, но подумала, что она будет скучать целый день, пока я на работе…

Он пожимает плечами.

— После маминой смерти у меня был выбор — или забрать его себе, или усыпить. Отец не хотел с ним возиться. Я решил, что пусть лучше немного поскучает.

Я сглатываю и смотрю на него. Как-то по-другому…

Сейчас передо мной не "самодовольный псих", "злобный тиран" и все такое, а… нормальный человек.

С драмой в семье, умершей мамой, напряженными отношениями с отцом, бабулей, которую он явно любит, и старой собакой, которую он гладит так, как будто она у него одна родная душа.

И от этого внутри что-то странно тянет. Чуть болезненно и одновременно… тепло.

Я отвожу взгляд. Потому что это уже лишнее.

— Я не знала, — тихо говорю я, — что у вас…

Не договариваю. Он тоже молчит секунду.

Потом выпрямляется, и вместе с этим… как будто снова надевает на себя привычную маску. Закрывается.

— Теперь знаете, — коротко отвечает он.

Вот, вернулся.

Я как-то рвано выдыхаю, сама не понимаю почему.

Еще раз провожу по холке Грея, а затем выпрямляюсь. Не знаю куда девать руки, и обхватываю себя за плечи, чтобы скрыть неловкость.

— Так… — говорю я, стараясь вернуть разговор в нормальное русло. — Что за работа?

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, как будто что-то решает.