Женщина-генерал и старшая принцесса
Шрифт:
— Чего ор поднял? Его Величество читает отчеты!
— Отвечаю старшему евнуху. Ее Высочество старшая принцесса вернулась!
— Что ты сказал?
Когда седовласый и сморщенный евнух услышал это, его изначально прищуренные глаза в щелочки тут же расширились и чуть не вылезли из орбит.
— Когда это случилось? Как она вернулась?!
—Только что. Ее Высочество старшая принцесса...приехала на ослиной повозке. Какой-то загорелый и тощий парень привз ее. Они уже должны быть в дворце Вэймин!
* мухогонка — (f'uch'en) — или просто метелка с красным хвостом, обозначающая принадлежность к высоким особам
Дослушав доклад, евнух отбросил мухогонку и вернулся в императорский кабинет, чтобы немедленно доложить обо всем Ли Чжао. Через мгновение старший дворцовый евнух быстро выбежал из комнаты и громко объявил:
— Его Величество приказал немедленно приготовить паланкин!
В императорском паланкине, который несли тридцать шесть человек, сидел Ли Чжао, сложив руки на коленях. Его корпус был наклонен вперед.
Старший евнух быстрым шагом следовал за паланкином. Он прилагал огромные усилия, но, увидев выражение лица Ли Чжао, страдальчески взвыл про себя. Он стиснул зубы и, размахивая мухогонкой, рявкнул:
— Пошевеливайтесь!
— Слушаемся! — крикнули в унисон носильщики, и паланкин начал набирать скорость.
Нанизанные на нити бусы, свисающие с тиары Ли Чжао, покачивались в такт паланкину и сталкивались друг о друга, издавая звонкие звуки.
Императорский паланкин словно на крыльях мчал Ли Чжао к дворцу Вэймин. Запыхавшийся старший евнух трусил следом, а с обеих сторон от паланкина бежали два ряда стражников.
Позади плелись два ряда служанок, которые не могли нагнать паланкин. Одни несли веера из павлиньих перьев, другие тащили курильницы с благовониями. У остальных были предметы первой необходимости. Все эти служанки отдалились на довольно большое расстояние и бежали вслед с выражением страдания на лице…
— Ваше Высочество старшая принцесса, мы прибыли во дворец Вэймин.
Линь Ваньюэ выпрыгнула из повозки, затем повернулась к Ли Сянь, чтобы помочь ей выйти.
— Принцесса вернулась!
— Принцесса вернулась!
Услышав голоса позади, Линь Ваньюэ по привычке заслонила Ли Сянь.
Но за ее спиной прозвучал мягкий голос Ли Сянь:
— Фэйсин, все в порядке. Это Вэймин, дворец принцессы*.
* в оригинале Ли Сянь называет себя (bengong) в присутствии всех, исключая императорскую семью и Линь Ваньюэ
Линь Ваньюэ была немного удивлена сменой обращения Ли Сянь, но все же послушно отступила в сторону.
Стражник отвел повозку с ослом в сторону и теперь ожидал приказа Ли Сянь.
Многие дворцовые слуги, стражники и евнухи выбежали из дворца Вэймин. Они побежали к Ли Сянь и упали на колени.
Увидев это скопище коленопреклоненных людей, Линь Ваньюэ вздрогнула и хотела было отойти в сторону. Она никак не могла привыкнуть к подобным ситуациям. Хоть она и понимала, что эти люди преклонили колени не перед ней, она превозмогла себя и продолжила стоять рядом с Ли Сянь.
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
Услышав эти громкие радостные возгласы, Линь Ваньюэ почувствовала, как ее голова распухает. В этот момент она окончательно поняла: положению Ли Сянь соответствовал такой уровень почтения и благородства.
— Можете встать!
Заплаканная дворцовая служанка тут же поднялась с земли и бросилась к Ли Сянь изящными, мелкими шагами и зарыдала:
— Ваше Высочество, почему Вы вернулись так поздно? Мы были все до смерти встревожены и потеряли всякую надежду! Дни и ночи мы жгли благовония и молились в молитвенных залах. Какое счастье, что Ваше Высочество благополучно вернулись, иначе какой смысл этой служанке жить...Хнык-хнык...
— Сяо-Цы* очень заботлива. Разве я вернулась не в целости и сохранности?
— Хнык-хнык-хнык...как может Ваше Высочество так пренебрегать собой, Вы же совсем исхудали. И что на Вас надето...хнык-хнык...как Ваше Высочество могли подвергнуться такому обращению!
* Цы — (c'i) — любовь, милосердие, доброта
Линь Ваньюэ в растерянности посмотрела на содрогающуюся от мучительных рыданий сяо-Цы. Она впала в шок и никак не могла понять: разве с принцессой что-то не так? Почему эта служанка плачет?..
Привыкшая к иному обращению, Линь Ваньюэ, конечно, не могла понять причину плача сяо-Цы.
Ли Сянь, как старшая принцесса, рожденная в императорском дворце, привыкла к тому, что в ней сызмала души не чаяли. Ради нее Ли Чжао даже внес корректировки в систему ритуалов страны Ли, чтобы принцесса имела те же привилегии, что и принцы. Она ездила на прогулки в карете, запряженной четверкой лошадей. Также, ей были дарованы жалованные владения, как у принцев, имевших во владении восемь тысяч земель. Когда Ли Сянь исполнилось пятнадцать лет, Ли Чжао даровал ей еще тысячу земель. Обладание правами на девять тысяч земель по аналогии было и у наследного принца Ли Чжу. Дочери императора такое было позволительно, но если бы подобные изменения в привилегиях произвели у принца, то Ли Чжао навлек бы на себя беду.
Ли Чжао переосмыслил все и пришел к выводу, что это действительно несколько неуместно. Поэтому он увеличил количество земель Ли Чжу до двенадцати тысяч, а принца Чу — до десяти тысяч. У принца Ци было их девять тысяч, поэтому его наградили военной властью. У принца Юна оставалось так же восемь тысяч. Что касается оставшихся двух несовершеннолетних принцев, Ли Хуаня и Ли Пэя, то у них было меньше трех тысяч на каждого...
Исходя из этого можно было догадаться о высоком статусе Ли Сянь.
Следовательно, все, что носила, ела или использовала Ли Сянь, всегда было наилучшего качества. Все подарки из чужеземных государств сначала осматривались Ли Чжао. Он выбирал наиболее подходящие из них, а затем отправлял их Ли Сянь.
Сяо-Цы была личной служанкой Ли Сянь. Она выросла вместе с ней и Ли Чжу и затем уже полностью обосновалась во дворце. Она лучше всех знала условия жизни Ли Сянь, какие у нее были привычки. Изначально сяо-Цы хотела поехать с Ли Сянь, но ее оставили во дворце "присматривать за наследным принцем". Когда она услышала о происшествии с Ли Сянь, мир для нее словно рухнул. Целыми днями на ее лице не высыхали слезы, она ежедневно молилась и жгла благовония.