Чтение онлайн

– Не верю.

– Хорошо. Посмотри фотографии и убедись в этом сам.

Положив перед Жаном альбом с фотографиями, я поцеловала его в щеку и понеслась к соседке.

Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка и посмотрела на раскрасневшуюся Валентину, которая, по всей вероятности, с трудом дошла до коридора, чтобы открыть мне дверь.

– Возьмите. Пусть он пока побудет у вас, - я протянула женщине тонометр, но она его не взяла и отрицательно замотала головой.

– Ничего не передавай через порог. Плохая примета. Войди в квартиру.

Женщина завела меня в спальню и прилегла на кровать.

– Что-то мне совсем худо. Такое ощущение, что сейчас умру.

– Вы вся красная.

– У меня давление, наверно, под двести. Давай я померю.

– Конечно. Я вам его оставляю.

– Мне стыдно, что я постоянно прошу его у тебя, а у самой все не хватает времени его купить.

– Да ерунда это все. Извините. Я пойду, а то меня мой француз ждет.

– Приехал все-таки.

– Приехал, - радостно кивнула я.

– Дождалась. Любит, значит. Счастливая ты. Может, и меня с каким французом познакомишь. Если, конечно, не умру раньше времени. В последнее время мое здоровье оставляет желать лучшего.

– Да что вы такое говорите? Вы еще молодая, красивая. Вам жить да жизни радоваться.

– Что-то я никакой радости от жизни не испытываю. Ни замуж не смогла выйти, ни детей нарожать. В старости даже стакан воды принести некому будет. Не хочу одинокую старость. Старость, знаешь, как быстро приходит. Даже не успеешь оглянуться, а она тут как тут проклятая. Сначала ты понимаешь, что эта юбка становится для тебя слишком короткой и откровенной, этот вырез уже тебе не идет, потому что в него никто не заглянет с интересом, а будут смотреть только с усмешкой. После постоянных неудач и разочарований в личной жизни ты приходишь к мнению, что самые хорошие мужчины уже давно на кладбище.

– Валентина, что это на вас нашло? Совсем расхворались. Вам еще рано рассуждать о старости и уж тем более о кладбище. Вы прекрасно выглядите. Да когда вы идете по улице, на вас оглядываются молоденькие мальчишки. Вам грех жаловаться.

Ага, и все эти молоденькие мальчишки хотят не моего тела, не моей любви, а хотят пожить за мой счет. Ты знаешь, я стала старой не столько внешне, сколько изнутри.

– Как это?

– У меня состарилась душа, и я ничего не могу с этим поделать. Посиди со мной пару минут, я только померю давление.

– Валентина, меня же ждут.

– Только пару минут.

Я села на краешек кровати и, посмотрев на еще больше раскрасневшуюся женщину, осторожно спросила:

– А может, вам «Скорую» вызвать? У вас такой вид, будто...

– Будто я сейчас умру, - докончила мою фразу Валентина.

– Вы действительно не очень хорошо выглядите.

Наклонившись, чтобы посмотреть на стрелку тонометра, я ощутила запах перегара. Только теперь до меня дошло, что женщина изрядно выпила и ее состояние обусловлено чересчур большой дозой алкоголя.

– Валентина, а может, вам нужно поспать? Вы много выпили.

– Откуда ты знаешь?
– смутилась женщина.

– Запах.

– Сто восемьдесят на сто, - Валентина положила рядом с собой тонометр и откинулась на подушку.

– Это очень большое давление. Его надо бы сбить.

– Перед глазами все плывет.

– Так, может, все-таки «Скорую»?

– Я не хочу «Скорую». Посиди со мной еще пару минут.

– Но только если пару...
– нерешительно ответила я и представила Жана, который одиноко сидит в квартире и листает альбом с фотографиями.

– А ты была во Франции?

– Да.

– И как там Париж?

– Он потрясающий, этот город любви. Мне до сих пор не верится в то, что я там была, это как сказка, как сон.

– Я тоже хочу побывать в Париже.

– Так обязательно слетайте, если, конечно, средства позволят. Вы не пожалеете. Вы просто влюбитесь в этот город, и это будет любовь с первого взгляда.

– А твой француз живет в замке?

Почему? Нет. Он женат и живет со своей семьей. Я не была у него дома и не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления. В Париже мы жили в дорогом отеле. В номере был настоящий камин. Тогда мне действительно казалось, что я живу во дворце. Там было все стилизовано под старину. Думаю, что за тот номер он заплатил приличные деньги. В отеле останавливается дорогая публика. Вечером, за ужином, мы слушали фортепьянную музыку и пили отменное французское вино. А что касается того, богат он или нет... У него нет миллионов, дворцов и лимузинов. Он совершенно обычный француз, работающий в крупной компании. Что еще я могу сказать про него - он очень много работает, его ценят и уважают.

– Да кому нужно это уважение. С деньгами-то у него как? Он тебе помогает? Он спонсор или альфонс?

– Ну то, что не альфонс, совершенно точно, - это сравнение вызвало на моем лице улыбку.

– Это радует, а то у нас своих альфонсов полно. Еще не хватало, чтобы на наши харчи французские дармоеды наседали. Значит, он спонсор.

– Да и не спонсор он вовсе. Он же меня не содержит. Просто оплатил мне поездку во Францию, покупает цветы и подарки. По вашим суждениям, все мужчины делятся ровно на две категории, это спонсоры и альфонсы. Для меня это не так.

– Ты хочешь сказать, что есть золотая середина? Есть мужчины, которые не помогают и не требуют твоей помощи?

– Есть мужчины, которые просто любят, а мы просто любим их.

– И ты в это веришь?

– У меня сейчас именно такие отношения. Для меня важна только любовь.

– А почему ты не попросишь у него квартиру в центре Москвы?

– Зачем? Да мне кажется, что у него и нет таких денег. Он не настолько богат. Я с ним вовсе не из корысти, а потому, что очень сильно его люблю. Иногда даже кажется, что я без него умру.

– Но ведь он же женат.

– А что, разве женатого нельзя любить?

– Женатого должна любить его жена.
– Слова Валентины вновь задели меня за живое, наверное, потому, что тема, которую она затронула, была самой больной темой в моих отношениях с Жаном.
– Получается, что ты ему отдаешь всю себя, а он только половину.

– Почему половину?

– Потому что другую половину он отдает своей жене. Она же у него не святым духом питается. Ее муж и морально и материально заботится о том, чтобы поддерживать их семейный очаг. С тобой такого очага у него нет. Значит, ту половину, которую он тебе не дает, он должен восполнять деньгами. А то ишь как хорошо устроился.

– Да он никуда не устроился. Мы просто друг друга любим.

– Ой, Томочка, да ты уже не маленькая девочка. Пора уже снять розовые очочки и вылечиться от нездорового романтизма. Да с таких, как он, деньги надо тянуть, а не шашни крутить, чтобы после того, как все закончится, с пустой задницей не остаться.

– А почему это должно кончиться?

– Не смеши. Уж мы-то знаем, что вечной любви не бывает. Придет время, страсти остынут, и ему надоест мотаться в Россию.

– Я могу приезжать к нему в Париж, - в моем голосе уже не было былой уверенности.