Чтение онлайн

В итоге, где-то через год – к тому моменту, когда мой папаша был готов закодироваться от алкоголизма – Алекс был уже сам на грани "горячки", только не послеродовой, а созданной мною искусственно. Отношения у нас были, по правде говоря, хуже некуда, и он уже не скрывал, что нас связывает только ребёнок, продолжая меня обзывать и насмехаться, но не более того – о разводе не заговаривал. Собирался терпеть и дальше? Не знаю, но я точно не собиралась, да и играть в "стервозную" мне уже тоже надоело. Зато я точно знала: жизнь двух абсолютно чужих друг другу людей "ради ребёнка" не для меня – тем более уж я-то была в курсе, как никто другой, что как раз ребёнок в таких семьях и страдает в первую очередь. Мне сынуля дался очень непросто, дабы обрекать его на такое. И тут Алекс сам подкинул и "забил" последний гвоздь в крышку нашего брака. Видимо, от безсилия что-то изменить (или из-за мужской гордыни?) он лишил меня всех денег, всё покупал сам и требовал отчёта о том, как я потратила каждую копейку, если мне всё же поручалось что-либо купить. Я понимала: это была месть за то, что я "променяла" его на ребёнка, но всё равно было унизительно до омерзения, тем более что я такого в нём ранее и заподозрить не могла. Дорогие мужчины, не позволяйте себе так поступать со своими женщинами – сие не будет понято никогда. Даже в теперешнее время, имея обезпеченного супруга, у всех друзей которого жёны "сидят дома", я работаю и буду работать (сколько смогу), чтобы никогда больше не чувствовать себя столь безпомощно, униженно и жалко, как тогда, сидя с ребёнком "в декрете" первый год.

И я окончательно поняла: события надо форсировать, ведь мы с Алексом, хоть я этого и не ожидала, когда начинала "игру", дошли чуть ли не до ненависти. И как будто услышав крик моей Души, мне на помощь неожиданно пришла мать Алекса. Она зашла к нам в гости – проведать внука, и я ей вскользь намекнула на то, что у нас с её сыном происходит, и подкинула мысль: может, нам с её внуком навестить моих родителей на месяц-другой, пока всё не утрясётся. Она, на удивление, не сопротивлялась этой идее – видимо, сынуля давно и в красках "живописал" ей то, что у нас всё "на грани". И я тут же сообразила: если мы с сыном уедем после какого-либо очередного скандала, то далеко не сразу все поймут, что возвращаться я не собираюсь, и "бить тревогу" поначалу не станут.

Кстати, повод Алекс предоставил мне в этот же вечер, заявившись домой к часу ночи. Впервые, надо сказать (видимо, не случайно!), за нашу совместную жизнь. И, ожидая скандала, а услышав от меня только просьбу уехать к моим родителям, был, в общем-то, так счастлив, что даже сам помог мне перевезти детскую кроватку и кое-какие наши вещи, ибо был уверен: мы лишь на "короткую побывку". Не могу сказать, что мои родители были рады нашему приезду, но они всё же любили своего первого внука и нас не выгнали. И по сравнению с тем, как бывало нам у них, когда отец пил, всё шло довольно спокойно целых два месяца. Я даже настолько расслабилась и успокоилась, что рассказала своей матери о том, что не собираюсь возвращаться к Алексу, ведь она всё время спрашивала, когда же мы уедем? Это было моей ошибкой. Я недооценила того, что моя бедная мать, прожив всю жизнь с сильно пьющим человеком (только бы не остаться одной, потому как "осудят люди"), твёрдо займёт позицию моего супруга и его родителей.

Она тут же "доложилась" о моём решении предкам Алекса, и они вместе составили план по возвращению "блудной овцы в стойло". Сразу оговорюсь: на сегодняшний момент я мою мать простила, и мы всё "проговорили и выплакали" за несколько очень непростых бесед. И я, и мой теперешний супруг всячески помогаем им с отцом, ведь они уже пожилые люди за семьдесят со слабым здоровьем. А тогда...

Иногда даже думаю, вспоминая прошлое: "Как я всё это выдержала? Что мне давало силы?"… И шлю искреннюю благодарность всем, кто мне помогал, потому как сейчас даже страшно представить, что я могла тогда вернуться к Алексу, и моя жизнь пошла бы по другому Пути.

Итак, мне была объявлена "холодная война". По плану, который придумали родители моего мужа (из самых благих – как им казалось – намерений), наступление началось с того, что моя мама заявила мне:

– Или ты возвращаешься к мужу, или в нашем доме (как будто этот дом не был и моим) у тебя должно быть всё своё! Своя паста, своё постельное бельё, своя посуда, своя туалетная бумага и свой вклад в оплату квартиры. И ещё у тебя и твоего сына есть одна пустая полка в холодильнике, а наши продукты трогать не смей!

Честно сказать, я всего ожидала в попытках меня вернуть, но не такого удара "под дых" от своих же близких. Ведь и они, и родители Алекса знали, что после того, как отец закодировался, свои "декретные" я ежемесячно, даже не забирая, начала автоматически переводить на счёт детского дома. Хотя… все вокруг понимали: на эти "смешные копейки", которые после дефолта 1998 года выплачивались у нас в Крыму под видом "декретных", нельзя было нормально прожить и пары дней, ибо сумма выплат колебалась от 7 до 11 долларов в месяц! Зато этих денег как раз хватало на то, чтобы покупать туалетную бумагу для одной группы детского дома (ну а как им было обходиться без сего важнейшего гигиенического атрибута?)! Ибо, сами понимаете, тогда наше государство подобную статью расходов (для брошенных детей) было не в состоянии профинансировать…

Так что меня и моего сына данная "подачка" от государства спасти явно не могла, а вот "бедным" деткам помогала пережить довольно трудные времена нашей страны. Вот потому-то я и стала переводить свои "декретные" на счёт детского дома, ибо с маленьким сыном мне было затруднительно туда ездить. Короче, все были в курсе: собственных денег у меня не имелось (даже на несколько дней автономного проживания), а значит – "приползу" обратно. Ведь Алекс передал через мою мать, что никаких денег нам с сыном давать больше не будет… Мол, если я ушла от него, то так тому и быть. "А куда ж мне без средств к существованию с маленьким ребёнком деваться-то?" – скорей всего, думали они. Но ведь вы уже поняли: я – упрямая, а они меня плохо знали. И, как говорят в народе, я "собрала всю свою волю в кулак" и даже не заплакала при матери, хотя хотелось "зарыдать в голос", ибо такое предательство от родной мамули нелегко воспринять спокойно. Но я понимала: каждое моё слово будет передано, каждая моя слезинка доставит радость "вражеской" стороне. Поэтому не стала ругаться, а лишь спросила:

– Надеюсь, мама, твоя ненависть не распространяется на твоего внука, и ты побудешь с ним пару-тройку часов? Мне нужно кое-куда съездить.

В лице матери что-то дрогнуло, но она не могла, видимо, нарушить "договор", заключённый с родителями Алекса, и съязвила:

– Я даже разик покормлю его за свой счёт! А ты можешь думать до вечера, у тебя три часа.

Мне только это и было нужно, дабы спокойно подготовиться к отражению удара и составить хоть какой-то план самообороны, ну... и нареветься тоже. О возврате, в коем были уверены все "в стане врага", и речи не было. Ведь если до этого момента у меня существовали хоть какие-то иллюзии об их отношении ко мне, то сейчас всё чётко встало на свои места. "Ну что ж – так даже лучше, я никогда не буду об этом сожалеть", – подумала я. Ведь когда сожжены все мосты, а о возвращении назад речи быть не может, есть только один путь – вперёд. Как говорили мы когда-то: "Tertium non datur – третьего не дано".

Времени у меня было мало, звонить из квартиры матери я не могла – всё тут же было бы доложено… Так что (в первую очередь) спасли меня тогда уличные телефонные будки, которых и нет уже, а тогда стояли чуть ли не возле каждого дома. Я позвонила подруге и просто попросила помощи и денег, а лишь потом "заревела" от обиды. Спасибо подружке, что не стала в тот момент ничего расспрашивать, а просто поняла, зная меня: если я её о чём-то прошу – значит, случилось нечто экстраординарное, ведь это мне всегда и все плакались в жилетку и просили совета. Так что – во вторую очередь – меня поддержала подруга и её муж (сейчас, кстати, многодетные родители пяти девочек и одного мальчика). Сергей, муж подруги, завёз меня к дому, где мы жили с Алексом, дабы я могла забрать своё постельное бельё и тёплую одежду, которая ещё оставалась в квартире супруга. Короче, только то, что принадлежало мне и сыну.

А вещи, подаренные мне в браке, я брать не стала – если уж объявили мне войну и указали "моё место", то я, мол, и не претендую на большее. Гордая была, но, как потом оказалось, я очень правильно поступила: Алекс и его родители всё же оценили моё благородство, сделав правильный вывод о том, что на раздел имущества я претендовать не стану (они не ошиблись – я этого не делала)… И через несколько лет мы даже стали "мило" общаться.

И когда мы с Сергеем зашли в нашу с Алексом квартиру, то он сразу, как мужчина (а я была расстроена и могла бы и не заметить), обратил внимание на две пустые бутылки от вина, стоящие на полу в спальне, и на незастеленную кровать. Муж моей подруги даже не поленился заглянуть в мусорное ведро, дабы обнаружить там презервативы. Меня, если честно, это уже нисколечко не волновало – ведь я осознанно ушла от Алекса, тем более он мог просто дать ключи от квартиры кому-то из друзей. Но эта находка была ещё одним козырем в разговоре с родителями-пуританами, поэтому Сергей не зря старался!

На обратном пути к моим "предкам" мы ещё заехали в магазин и накупили кучу продуктов на отдолженные друзьями деньги. И когда ровно через три часа мы, нагруженные как "папы Карло", ввалились в нашу общую с родителями квартиру, рассыпая по полу прихожей подушки, вещи, одеяла и продукты… у них был культурный шок (теперь я знаю, что это такое!). Ведь они-то, как потом выяснилось в разговоре с ними, были абсолютно уверены в том, что я поехала мириться с Алексом, и даже успели это обсудить с его родителями! Но они-то судили по себе, а я, слава Всевышнему, наверное, в бабку. "В семье не без урода" – как гласит народная мудрость. Думаю, мои родители были убеждены, что я поступаю как идиотка, и что "тараканы в моей голове аплодируют стоя", но при постороннем человеке вели себя очень любезно. Впрочем, мой отец и так ни во что не вмешивался, опасаясь материнской истерики. Но когда мы с Сергеем разложили все вещи, и он ушёл, снова началось представление "на Канатчиковой даче". Маман, уразумев наконец, что я сдаваться не собираюсь, продолжила своё наступление. Уж не знаю точно, было ли это всё запланировано "противоборствующей" стороной, или то была её личная инициатива, но ей тогда почти удалось "добить" меня своими словами: