Чтение онлайн

А так мы с Алексом тихо разобрались между собой, но осадочек, как говорится, остался. Но и он довольно быстро растворился, когда я узнала, что беременна. Стояла тёплая весна, всё вокруг зеленело. И едва я осознала, что во мне растёт Человек, – наверное, часов пять гуляла по городу… не в силах ни с кем поделиться этой новостью. Алекс, когда я ему сообщила об этом, казалось, тоже обрадовался – ведь он хотел наследника. Опять мужской шовинизм? Да, но в этом мужчин, я полагаю, винить не стоит, ибо они хотят видеть в сыне маленькое продолжение себя. Эгоизм и гордыня? Наверное. Но не в самом страшном их проявлении, так что это-то мужчинам можно и простить.

Мне же было абсолютно всё равно, кто родится, хотя где-то в глубине Души я абсолютно точно знала: во мне растёт будущая женщина. Интуиция ещё в детстве была развита у меня настолько, что, взрослея, мне приходилось её подавлять. Зря, конечно, как сейчас понимаю, я это делала, но тогда… если ты говоришь кому-то, что завтра он сломает ногу, то этим же завтра ты можешь оказаться в дурдоме, ведь мои предсказания сбывались. Это сейчас по "телеку" идёт программа "Битва экстрасенсов" с Маратом Башаровым в роли ведущего, в которой, кстати, победительница одного из сезонов, Наталья Бантеева, рассказывала, как её собственная мать упрятала Наташу – ещё девочку-школьницу – в "палату N6" за подобное. И мне тоже, надо признаться, моя интуиция приносила в детстве много слёз, хлопот, сомнений… и даже добавила комплексов в тему, что я – не такая, как все... Это сейчас модно быть экстрасенсом и ведьмой, а тогда... Например, я помню, что хорошо чувствовала, когда отец придёт очень пьяным домой, а когда чуть выпившим, и рассказывала об этом матери. До тех пор, пока не услышала от неё: "Это ты, сучка, каркаешь, что он придёт пьяный, это ты виновата во всём, потому что у тебя язык дурной!" В теперешнем своём возрасте я понимаю: мать была несчастным человеком со слабыми волей и характером и поэтому срывалась, как все мягкотелые и безвольные, на более слабом и зависимом – на своём ребёнке. А тогда, не поверите, я даже засомневалась в себе и подумала: "А вдруг мама права, и отец пьёт из-за меня? И моего злого языка?" Сейчас смешно и одновременно жалко до слёз ту бедную и наивную девочку, которой я была. И которая, в очередной раз услышав про свой "дурной язык", когда сказала, что мамина сестра умрёт после аварии, а не выживет, поклялась больше никому и ничего не говорить о том, что чувствовала. И к моменту беременности я уже полностью победила голос Сердца и слышала, как и все, только голос Разума. Поэтому омрачило мою лёгкую – без каких-либо огорчений в виде токсикоза, прыщей и плохого настроения – беременность только одно обстоятельство: муж, свёкор и свекровь в обязательном порядке, причём в довольно унизительной форме, приказали мне ежедневно употреблять в пищу свинину, телятину и говядину. Сказав при этом, что им нужен от меня здоровый ребёнок. В тот момент я почувствовала себя свиноматкой, которую никто не ценит, а рассматривает только как инкубатор для вынашивания их внука. Но мои доводы никто не слышал, давили на меня постоянно… и, чтобы не нервничать и не навредить ребёнку своим "психованным" состоянием и слезами, я подчинилась. Алекс знал: если я дала слово, что буду есть мясо, – то мне можно доверять (он и его родители даже часто смеялись над моим правдолюбием), и от меня отстали. И я честно ежедневно "давилась мясом", хотя до этого воздерживалась от него почти 14 лет. В теперешнее время я, конечно, сумела бы аргументированно доказать свою правоту, ведь даже в самой густонаселённой стране после Китая – Индии, 80% женщин не едят мяса никогда, и это не мешает им так много рожать. Но тогда я ещё не знала всего того в диетологии, что знаю теперь, да и силы были неравными – трое против меня одной, нервной и беременной.

Как показало УЗИ, рожать мне предстояло девочку, но через кесарево сечение, потому что у меня была обожжена кислотой сетчатка глаз, и врачи боялись её отслоения и ещё большего ухудшения зрения. Операция закончилась, я ненадолго вышла из наркоза, услышала, что у меня родилась дочка, и снова уснула, счастливая и радостная. Но... Дальше всё развивалось абсолютно не по счастливому сценарию. Если вы думаете, что я напишу сейчас: мол, лучше бы я не просыпалась, – то нет! Честно, абсолютно честно скажу, что я рассказываю вам кое-что о себе для того, дабы вы поняли: никогда, как бы плохо мне не было, я даже и мысли не допускала о том, чтобы покончить с собой. И хочу, чтобы и вы (хотя бы на моём примере) осознали: нет ничего в жизни, чего человек, а особенно женщина, не в состоянии пережить и вынести из этого жизненный опыт. Тем более, если знать, что есть Душа... Ну, это я "забегаю" в свои вторые роды, поэтому не будем спешить.

– Что же тогда случилось? – спросите вы. Когда я очнулась после "наркотического" сна, возле моей кровати стояли три врача и молча смотрели на меня. Я стала догадываться: что-то не так, но не могла даже предположить… насколько. Решив, что я умираю, спросила: "Сколько мне осталось? Можно увидеться с дочкой?"

– Тебе-то, как минимум, лет 60 жить (при твоём-то образе жизни), а вот твоя девочка – не жилец на этом свете... – ответила мне главврач Светлана Ивановна, делавшая мне операцию.

И пока я "приходила в себя", врачи мне перечислили длиннющий список отклонений в организме дочери по лёгким и сердечку, сообщив, что автономно (без аппаратов) она жить не сможет... Но это и к лучшему, сказали они мне, потому как у неё лишняя хромосома, и она – Даун. Не знаю, что врачи хотели от меня услышать, может, вопрос: "Как они всё это проморгали?"… Но я даже закричать от боли не могла, только тихо плакала. Я словно потеряла часть себя и "окаменела"... И вывел меня из этого состояния аж через три года только мой будущий сын.

Естественно, нашу девочку отключили от аппаратов… и она умерла. Как я всё пережила, нет смысла описывать – всё равно не получится. Представьте себе это лучше сами, поставив себя на моё место, если, конечно, сможете... А усугубилось моё горе ещё и тем, что вместо того, дабы объединиться в беде, мой муж предпочёл от меня отдалиться. И более того – стал в проблемах с ребёнком обвинять меня! "Это твой отец алкаш! Значит, твои гены испорчены, а не мои! Ты во всём виновата!" – кричал он мне. Такого предательства от него я не ожидала, но была настолько "раздавлена" смертью дочки, что даже не отвечала на его оскорбления. Зачем? Если человек так думает, то я никак не смогу его переубедить, ведь знаю: людям свойственно свою боль, беду и ошибки "вешать на других". Вот и Алекс свою боль принять не смог и не захотел. Я это, как профессионал, хорошо понимала и иногда думала: "А может – стоит с ним "пободаться?" Ведь мне тоже плохо и больно?" Но после смерти дочери всё казалось таким неважным и мелким, да и не было сил...

Короче, выкарабкивалась я с большим трудом и в одиночку… И, честно сказать, у меня это получалось плохо. Поэтому я и пошла учиться на "диетолога", дабы после работы как можно позже возвращаться домой. Об этой учёбе не жалела никогда – знания о правильном питании мне очень пригодились, да и моим клиенткам тоже, потому как после смерти дочери меня "посадили" на гормоны, пережигая молоко, и я поправилась. А может, ещё от кучи анализов, которые мы с мужем проходили, потому что врачи никак не могли понять: как прозевали болезни дочери (ведь анализ околоплодных вод тогда у нас ещё не делали). Поэтому к "эскулапам" мы ходили чуть ли не каждую неделю, и сие тоже, надо сказать, не способствовало заживлению наших душевных ран и улучшению отношений с Алексом. Я даже сказала ему как-то, что нам лучше развестись, потому как мы не смогли справиться с навалившейся на нас бедой и стали чужими. И начала собирать свои вещи, дабы уехать к родителям. То есть я реально хотела от него уйти.

Уж не знаю точно, что двигало Алексом, но тогда он уговорил меня повременить, а назавтра… принес турпутёвку, приобретённую на нас двоих. Как сейчас понимаю: не мог он допустить, чтобы его, "такого чудесного", бросила жена, ибо тур, купленный им, был на остров Бали аж на целый месяц! А по тем временам поехать на Бали было не просто чем-то фантастическим, а скорее – просто невозможным! Благо финансовые возможности у супруга были. Я, видимо, всё же очень хотела поверить, что всё у нас с Алексом наладится, да и, как всегда, стоял вопрос о том, куда я вернусь. Ведь бабушка с дедушкой к тому времени уже умерли, а их дом мать продала. А в тот постоянный бедлам, в котором продолжали жить мои (уже немного постаревшие, но не утратившие "боевого пыла") родители, я возвращаться, пережив смерть своего первого ребёнка, уже не хотела. Нервы были на пределе, и я боялась, что станет ещё хуже, а ведь хотелось ещё родить здорового ребёночка.

И надо признать, во время отпуска супруг был действительно внимательнее, чем обычно, старался меня всячески отвлечь от дурных мыслей – тем более для этого и усилий прикладывать особых не нужно было. И те, кто был в Индонезии, меня поймут, ибо страна эта просто фантастическая и располагающая к любви. Пальмы, орхидеи, белоснежные пляжи, восхитительные фрукты, обожаемые мной морепродукты, чудесная буддистская и индуистская архитектура… И все вокруг тебе улыбаются! Лучшего места для примирения и придумать было невозможно. Тем паче что окружающие только и говорили: какая мы с мужем красивая пара, и какие у нас будут красивые дети.

И, конечно же, Алекс меня переубедил, и мы приняли решение: следующим летом (так как после "кесарева сечения" надо было выждать хотя бы два года) сознательно зачать ребёнка, подготовившись к этому. Хотя надо упомянуть, что мы оба никогда не курили, я и супруг очень редко пили вино, не говоря уже о крепких алкогольных напитках, оба занимались спортом, и хоть танцевать профессионально я бросила ещё во время первой беременности – вела занятия, как преподаватель-хореограф. Поэтому "эскулапы" и разводили руками в стороны, "делая большие глаза", когда видели нас с мужем, и в то же время держа в руках карту с перечислением болезней нашей бедной умершей девочки.

Но неважно, сколько раз ты упал – важно, сколько поднялся. И мы приняли решение соблюдать все предписания врачей, постоянно сдавали анализы, даже в Москву ездили на консультации к светилам гинекологии и акушерства. Сразу честно признаюсь: было очень непросто, ибо внутри меня постоянно жил страх.

Я никому и никогда этого не говорила, никогда этого не показывала, но сосуществовала с ним постоянно... Думаю: только тот, кто пережил подобное, сможет понять мои ощущения полностью. Ведь это был не просто страх, что мою следующую беременность абортируют (а вероятность этого была высока), но и страх того, что врачи опять что-нибудь "пропустят" в моём втором ребёнке, и он снова... Даже писать об этом не могу и не хочу...