Чтение онлайн

И в это мгновение… дело вовсе не в том, что я устала за день, и не в сообщении от Daddyкоторое я не стерла вчера вечером, после того как из-за этой малявки Сесиль мне захотелось ему ответить (но чтоответить? проклятие, проклятие…), и не в этой горячей маленькой штучке там, внизу, между половыми губами, которая в спокойном состоянии может остаться незамеченной даже под бикини, но которая в тот день в интернатуре (в моем похабном возбуждении от мысли разнести этого парня, унизить его, ошеломить, показать, до какой степенион ошибался, подсунув ему под самый нос эту штуковину) увеличилась до максимума – нет, она была не такая толстая и длинная, как у парней, у настоящих, с настоящим членом,но достаточно выдающаяся,чтобы он потерял дар речи…

Нет, я расплакалась не из-за этого. Я расплакалась, когда вспомнила, с какой ненавистью, внезапно выйдя из пьяного оцепенения и прежде чем вскочить с кровати и помчаться обратно к банде (которая не оправдала его ожидания и поверила ему лишь наполовину, но, испугавшись и начав сомневаться, с тех пор оставила меня в покое: К этой девке не лезь. Нет, ты же не знаешь…),этот дурак выплюнул: «Значит, правду все говорят: ты действительно думаешь как мужик!»

СОВПАДЕНИЕ

Я лежала на диване, опершись рукой о низкий столик, у меня болела спина. Часы остановились, надо найти время и наконец заменить батарейку. А еще лучше купить новые, дешевые, в магазинчике при больнице.

Я посмотрела на окна. Темно. Это нормально, ведь сейчас февраль, а в такой холод день начинаться не торопится.

Что я несу?

Часы на декодере, под телевизором, показывали четко 5:45. Значит, линзы я не сняла.

Почему я не сплю?

Ммммггг…Накануне вечером Сесиль заставила меня выпить. Когда количество алкоголя в моей крови снижается, уровень андрогенов повышается, и мой пик Монблана – моя маленькая дубинка – моя палкавстает в этих слишком узких трусиках.

О чем я думаю?

0 чем я думаю сейчас, два года спустя после того как я успешно, во-первых, потеряла Пьеро, с которым у меня впервые в жизни получились продолжительные отношения; во-вторых, напустила на себя вид умной, целомудренной девушки, для которой самое главное – учеба, а не парни, которые попадаются ей на пути; в-третьих, провалилась в интернатуре; в-четвертых, пережила один, потом два, потом три, потом четыре, потом пять отказов, угнетенных (Ты видела мои оценки, я сейчас, правда, не в настроении),агрессивных (Ты сможешь потребовать любую должность, какую захочешь…),капризных (Прости, я уверен, что ты очень милая, но я не могу спать с девушкой, которая целый день копалась в трупе)или испуганных, потрясенных, злобных (Убирайся прочь, ты больная, как же это мерзко),и полдюжины половых актов. Наконец я, наивная Silly Sweet Daddy’s Girl[63] , решила, что, если парни настолько глупы, чтобы прогнать девушку, которая просит ее трахнуть, нужно придумать план действий. Я разработала стратегию, которую считала безошибочной: во-первых, найти парня, уверенного в себе, который не убежит, как только я с ним заговорю; во-вторых, не говорить ему, чем я занимаюсь; в-третьих, прикинуться глупенькой; в-четвертых, не раздеваться прежде, чем он ляжет в постель; в-пятых, расстегнуть лифчик и занять его глаза-руки-рот, водя сиськами по его носу; в-шестых, возбудив его и доведя до беспамятства, ласкать его член одной рукой, а другой крепко давить на грудь, чтобы он не мог встать, и потом, когда он будет готов, и я тоже, мне останется только его отпустить, быстро перевернуться и подставить ему бедра. Вперед, ковбой! Сам решай, бери меня как хочешь, у тебя есть выбор, если ни мой мозг, ни мой голос, ни мой хвостик тебя не отпугнули, тот тут уж мне нельзя быть сложной и показывать свое отчаяние… Папочка, зачем же мне быть особенной и обладать этой лишней штучкой, если никто меня не хочет?

On the road to perdition[64] я могла бы потерять гордость, задницу и здоровье, если не жизнь, если бы перед тем, как опробовать этот самоубийственный план на первом встречном, я не встретила его.

Он сидел за единственным полусвободным столиком в кафе на первом этаже торгового центра «Shogun».Он поднял глаза и улыбнулся, увидев меня с кучей вещей под мышкой и чашкой кофе в руке. Я подошла к нему и с грохотом опустила все это на стол у него перед носом.

Он читал «Золотую тетрадь»[65] .

Не раздумывая, я выпалила:

– Не много я видела парней с такой книжкой.

Он поднял голову, помолчал секунду и, усмехнувшись, ответил:

– Ах, это? Чисто из профессионального интереса.

– Чем ты занимаешься?

– Я психолог-клиницист. Поскольку три четверти моих пациентов – женщины, мне просто необходимо понять, что у них в голове.

– Читая Лессинг?

– Читая романы.

– Вульф? Бовуар? Или… Барбара Картленд?

– Эти и многие другие, – ответил он, не дрогнув. – Миллер, Буковски, Апдайк, Рот, Ирвинг…

– Писатели-мужчины помогают понять женщин?

– Чтение помогает мне понять их обоих, мой капитан. – Он прислонился спиной к стене, вытянул руки и указал на мои книги. – Это лучше, чем трактаты по хирургии…

Через три четверти часа состязания в ораторском искусстве я нехотя оторвалась от его улыбки, предварительно выманив у него номер мобильного (я научилась никогда не давать свой).

Я позвонила ему в тот же вечер.

– Мда.

– Это… я, Жан. – Я вдруг поняла, что не знаю его имени и свое тоже не называла.

Он помолчал долю секунды и сказал:

– Я Жоэль. Очень рад слышать твой голос. Я по нему скучал.

*

Через час я пришла к нему, еще раз прокрутив в голове свой маленький сценарий. Мне было очень страшно. Страшно оттого, что я так сильно захотела его через двадцать минут телефонного разговора. Страшно, несмотря на все свои стратегии, бросаться в объятия мужчины, с которым я знакома всего один день. Страшно, потому что я чувствовала: он – не приключение на один вечер, на одну ночь, на одну неделю. Страшно, что он испугается моего желания и моей атипичнойанатомии.

Через минуту тридцать пять секунд после того, как я вошла к нему, я толкнула его на кровать, собираясь исполнить свой тщательно отрепетированный номер. Но в тот момент, когда я отвернулась, чтобы занять позицию отважного солдатика, подставив ему бедра и ягодицы для входа сзади, я почувствовала, как он положил руку мне на плечо и сказал:

– Посмотри на меня.

Я повернулась и села на колени, сжав бедра и прижав руки к лобку, чтобы он не увидел его.

Он сказал:

– Я хочу тебя, но я хочу тебя видеть…

*

Через час, после того как я попросила его погасить свет и заставила поклясться – что? – что если он больше не хочет – да– что если так не пойдет – да– если он не может – ты бы это заметила– и если ему неловко – ты бы это почувствовала– он скажет мне об этом просто – не бойся– и позволит мне уйти в ночь, не заставляя смотреть ему в глаза – обещаю, – я затаила дыхание, взяла его руку и направила ее к своей тайне.

*

Спустя вечность ласк мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, наши рты пожирали друг друга, наши руки пытливо исследовали наши тела, страх, желание и доверие перемешались, и я сказала ему: Иди сюда.Очень медленно, очень нежно, так, что его губы не отрывались от моих больше чем на секунду, он лег сверху, не трогая меня. Он промурлыкал:

– Когда ты была маленькая, ты смотрела фильмы плаща и шпаги?

– Нет, я обожала «Леди Оскар»[66] .