Чтение онлайн

Мы требуем, чтобы все французские врачи предлагали своим пациенткам по желанию принять позу «положение на боку» вместо навязанной мужчинами традиционной гинекологической позы, к которой женщины принуждаются до сих пор, несмотря на то что на дворе XXI век.

Мы требуем, чтобы эта обязанность была прописана в кодексе профессиональной этики и в кодексе общественного здоровья, в практических справочниках, которые вручаются всем практикующим врачам во время обучения на всех факультетах.

Во Франции в XXI веке женщины больше не должны раздвигать ноги перед врачами!

Да, я знаю, что мечтаю не во сне, а наяву. Я знаю, что не знаю, кто эти «мы», которые «требуют». Я знаю, что принимаю желаемое за действительное, что это мечты, что они осуществятся не так скоро. Я знаю, что женщины все еще прогибаются под коленями и членами мужчин, и прежде чем они перестанут прогибаться под весом мерзких врачей, еще долго будут существовать врачи мужчины и женщины, потому что это не вопрос пола, а вопрос власти.Они будут продолжать засовывать женщинам во влагалище пальцы, инструменты и самые разные приспособления, не задумываясь ни о том, для чего они это делают, ни о том, что это значит для пациенток. Они никогда не задумаются о том – а я за свои слова отвечаю, – до какой степени это делает врачей похожими на палачей.

Я знаю, что мои слова важны постольку поскольку – но это мои слова.

И эти слова я кидаю вам,

От ярости жгучей сгорая,

И эта ярость меня согревает.

ОТДАТЬСЯ (Романс)

Любимый, когда ты берешь мою руку,

На плечо мое опускаешь лоб,

Я мечтаю лишь об одном —

Отдаться.

Ты меня любишь, я это вижу:

Когда ты входишь в меня, ты дрожишь.

Я принимаю тебя так полно и нежно,

Я чувствую, как ты растворяешься.

Мне хорошо, я люблю твою смелость,

Когда ты на бедра мне руки кладешь,

Я жду, закрыв глаза,

Я растворяюсь в твоих руках.

Я видела, как ты одеваешься,

Как с оружием в бой отправляешься

Против типа, который пытался

Меня забрать.

Ты возмущался, терялся, любимый,

Когда я бывала побеждена.

Ты клялся меня

Не покидать никогда.

Я вижу слезы в твоих глазах,

Издалека твои мольбы я слышу.

Ты не хочешь, я знаю,

Меня отпускать.

Итак, все кончено, злая судьба,

Бороться я больше не хочу,

Я засыпаю, я ухожу.

Любовь моя, если я притаюсь

В объятиях твоих, к смерти лицом,

То не для того, чтобы тебя оставить,

А потому, что растворяюсь я,

Беспомощная, в твоих руках,

Как сегодня, я растворяюсь.

ПОНЕДЕЛЬНИК (Андантино) [47]

ТРАНСЛЯЦИЯ

– Мне нужно зайти к Алине еще раз? – спросила пациентка.

– Не думаю, – ответил Карма, сжимая ей руку.

– Спасибо вам обоим! Большое спасибо.

– Пожалуйста, – растрогавшись, ответила я.

– Ты придешь сегодня после полудня на консультации? – спросил Карма, когда пациентка вышла за застекленную дверь.

– Конечно. Но к обеду мне нужно вернуться домой, чтобы посмотреть, как там Сесиль. – И опустошить свой склад бумажных салфеток.

– Как она?

– Говорит, что хорошо, но я предпочитаю удостовериться в этом in vivo.

– Ты права.

Он положил карту пациентки на стойку регистрации:

– Больше никого? У нас вынужденный отпуск?

– Да, – сказала Алина, – но уверяю тебя, это ненадолго. Следующая пациентка опаздывает, но она только что звонила, будет через десять минут. Значит, если тебе действительно скучно…

– Что ты предлагаешь? – ответил Карма, с интересом глядя на нее.

Она приподняла груду пыльных бумаг:

– Помоги мне разобраться с картами госпитализации с тысяча девятьсот семьдесят пятого по тысяча девятьсот девяностый год. Они лежат в подвале и ждут, когда кто-нибудь соизволит ими заняться. Отнеси эти и положи в коробку, а мне принеси следующие, я переведу их в цифровую форму.

– Они заставили тебя перебирать бумаги за пятнадцать лет? – возмущенно воскликнула я.

– Меня и всех секретарей акушерской клиники. И в сверхурочные это пересчитать нельзя, разумеется.

– И ты все равно этим занимаешься?

– Когда появляется свободная минутка, я беру горсть бумаг и вношу их в базу данных. Я знаю, что это не моя обязанность, больница должна была нанять кого-нибудь на полную смену, но поскольку это не сделано, на поиск карт приходится тратить массу времени впустую. И на поиск некоторых пациентов.

– Пффф… – прошипел Карма, пожимая плечами.

– Кто такая «пациентка Альфа»?

Этот вопрос вырвался у меня сам, я и не думала его задавать. Подумать над тем, почему он у меня вырвался, я не успела.

Карма опешил:

– А ты действительнонепредсказуемая. Кто тебе о ней рассказал?

– Ей посвящено предисловие к «Женскому телу»,и в «Случаях из практики», тексте, который вы заставили меня прочесть, вы написали: Но я терплю и остаюсь здесь. Я жду тебя, пациентка Альфа.

Он рассмеялся отрывистым звонким смехом:

– У тебя отличная память, а вот моя память просто ужасная: я и забыл, что такое написал! – Он прислонился спиной к стойке и скрестил руки. – Это выражение придумал Бруно Сакс в память об Оливье.

– Вашего друга с факультета? Автора «Женского тела»?

Он глубоко вздохнул:

– Да. Когда Оливье ушел, мы решили продолжить его дело, сохранить и передать дальше то, чем он хотел поделиться. Это было небезопасно. Мы опубликовали эту книгу, хотя были в то время очень заняты: у Бруно был медицинский кабинет, я занимался семьдесят седьмым отделением. Мы оба регулярно оказывались на грани burn-out[48] . Когда одному из нас становилось особенно плохо, мы созванивались. У нас бывали моменты глубочайшего уныния, мы думали, что боремся с ветряными мельницами и что – с этой книгой или без нее – нам никогда не удастся существенно изменить порядок вещей. Мы сердились на Оливье за то, что он нас бросил, иногда чувствовали себя виноватыми за то, что опускались руки, что появлялось желание уйти и прожить жизнь в другом месте, занимаясь другой профессией. Но однажды случилось чудо. Должен тебе сказать, что на работе мы с Бруно редко сталкивались: он приходил на консультации или делать ДПБ в те дни, когда я занимался другими делами, и мы встречались вне работы.