Чтение онлайн

НЕЕЕЕТ!!! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ!!!

ВЕРНУВШИЕСЯ ИЗ НЕБЫТИЯ

Перед тем как вернуться в больницу, я решила быстро проверить почту. Только одно новое письмо. Мне пришлось прочитать подпись дважды, чтобы убедиться, что я не сплю.

...

Jeanny,

hope I’m not disturbing you with this message [49] . Конечно, побеспокоит, что тебе надо haven’t had the chance to speak for a while. Если бы я хотела с тобой общаться, ты сам знаешь but I’ll be cruising the French countryside next month. Боже милостивый! Постоянно в разъездах, он что, на месте усидеть не может and I thought maybe we could grab the opportunity to reconnect. Вот в чем дело. Чтобы возобновить отношения, нужно, чтобы эти отношения уже существовали, приятель, а что касается меня And I know you might find that strange or even a little bit awkward, but I miss you, Sweetheart.

Он по мне соскучился? Он по мне соскучился?Что он несет? Он исчез без предупреждения, без объяснений, out of the blue[50] , и пишет, что соскучилсяпо мне!!! Ты не по мне соскучился, болван! Ты соскучился по уму и такту.

Я разозлилась так сильно, что начала кричать – And don\'t you ever ever EVER “Sweetheart” me again, Moron![51] – и яростно барабанить по клавиатуре, которая передо мной ни в чем не провинилась. Я хотела сказать ему, чтобы он убирался ко всем чертям и что мне на него плевать.

– Вы что-то сказали?

Сесиль стояла на пороге гостиной в пижаме, которая была ей велика, и в махровом халате, в который я завернула ее накануне вечером, когда она никак не могла согреться. Она держала в руке переносной штатив, на котором я закрепила капельницу с антибиотиками.

– Что?

– Вы что-то прокричали на английском, что это значит?

– Я разнервничалась из-за… придурка, который назвал меня Sweetheart,чтобы меня задобрить.

Она медленно сделала несколько шагов вперед и осмотрела гостиную.

– Вам повезло, что мужчины называют вас Sweetheart.В свой адрес я таких слов не слышу… Это ваш старый приятель?

– Нет.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и мне сразу захотелось ей ответить.

– Это мой (Мне плевать на тебя, папочка!)отец.

– Ваш отец? Вам не нравится, что ваш отец ласково вас называет? Он с вами плохо обращался?

– Нет! (Он бы никогда не поднял руку на свою Princess Buttercup, свою дорогушу свою красавицу которую он берег как зеницу ока, радость его жизни, как он говорил. Стоило мне говорить все эти глупости, чтобы…)То есть обращался плохо, но совсем не так, как обращались с тобой.

– То есть как?

– Он уехал. Он бросил меня, ничего не объяснив, когда мне было… (собравшись это сказать, я поняла, как смешно для нее будут звучать мои слова) двадцать пять лет… Прости, Сесиль. Я очень глупая.

– Почему? – спросила Сесиль, садясь рядом со мной на диван. – А… У меня очень сильно болит живот, в туалете и при ходьбе… Это нормально?

– Да, у тебя глубокая инфекция. – Я поднялась. – Я добавлю в капельницу противовоспалительные.

Она сделала протестующий жест:

– Нет, нет, когда я не двигаюсь, ничего не болит. Останьтесь здесь. Объясните, за что вы просите прощения.

– Я прошу прощения, потому что гружу тебя своими проблемами с отцом, в то время как ты…

Она положила руку, на которой стояла капельница, на ногу и посмотрела на нее так, как будто хотела расшифровать рисунок из синих вен вокруг трубки.

– Мой отец умер, когда мне было одиннадцать. Несчастный случай на работе. Упал с крыши. Он был алжирцем без документов, шеф его не зарегистрировал. Его привезли в отделение скорой помощи, и там он пролежал на носилках целый день, до самого вечера. Каждый раз, когда я просила кого-нибудь позаботиться о нем, мне отвечали: «Мы не можем, у него нет документов, мы ищем решение, но это не так просто».

– Ты была с ним?

– Да. После падения он поднялся и вошел в дом. Была среда, у меня не было занятий в школе. Мама днем дома никогда не бывала, тогда она еще работала. Рука у него как-то странно торчала вбок, он был весь в крови. Я сказала: «Папа, тебе нужно в больницу», а он ответил: «Нет, я отдохну, все обойдется». Он лег на кровать прямо в одежде, а потом заснул и перестал реагировать, когда я к нему обращалась, и я позвонила в «скорую», мне сказали, что приедут за ним. Поскольку я дома была одна, меня тоже забрали. Когда мы приехали в больницу, про нас, разумеется, сразу все забыли. Еще не было и полудня. Когда кто-то наконец-то им занялся, была уже полночь. Это был высокий худой мужчина в круглых очках, он только что приехал и был очень разгневан, я его жутко испугалась. Я заплакала, и он сразу успокоился, наклонился ко мне и сказал: «Прости, я не на тебя сержусь. Что произошло?» Я ему все объяснила, показала на отца, который лежал на носилках, и он сказал: «Идем». Он увез носилки в пустой кабинет и начал с ним говорить, измерил давление, раздел его и послушал сердце.

– Он был один? С ним не было медсестер, чтобы помочь?

– Нет, работы было невпроворот, все были очень заняты. Он долго им занимался, он очень старался, я никогда не видела, чтобы кто-то так старался. Разве только мой отец, когда чинил мебель или стиральную машину и говорил: Я не отойду от тебя, пока ты не заработаешь.Но через какое-то время врач остановился, вздохнул, присел напротив меня и сказал, что мой папа умер, он хотел мне объяснить, но я не понимала, я готова была расплакаться, потому что знала, видела, как он старался, и так боялась, что он мне это скажет.

Глаза Сесиль покраснели. Она машинально скребла покрасневшую кожу вокруг катетера капельницы. Я положила руку на ее ладонь.

– А потом он посмотрел на мои ноги, они были все в крови. Кровь была на полу и на стуле. Кровь текла все время, что я там сидела, я не знала, что это такое, и подумала: «Может быть, если крови будет много, Боженька пожалеет меня и спасет моего папу». Врач спросил: «У тебя уже были такие кровотечения?», я ответила, что нет, это впервые. Я плакала, мне было страшно, и он сказал: «Это не страшно, девочка, это пройдет, такое случается, когда девочка превращается в девушку, мне очень жаль, что твоего папы больше нет, он был бы очень рад увидеть, что ты повзрослела. Папам очень нравится смотреть, как растут их дети, хотя всем очень трудно взрослеть». Он вызвал женщину из другого отделения, она меня забрала, помогла вытереть кровь, дала прокладку, объяснила, что это мои первые месячные, она была очень милая…

Сесиль улыбнулась.

– Это была мадам Анжела, консультант, которая работает с доктором Кармой.

– А врач? Ты знаешь, кто это был?

– Да, конечно, это был доктор Карма, тогда у него еще не было бороды.

– А…

Она на мгновение задумалась.

– Не знаю, что вам сделал ваш папа (то, каким тоном она произнесла слово «папа»… аааааа, я ее убью),но он, по крайней мере, видел, как вы росли. Если он ждал, пока вам исполнится двадцать пять лет, чтобы уйти, вам не в чем его упрекнуть. Двадцать пять лет – это возраст, когда люди уже вылетают из гнезда, уходят от родителей. Так что я не вижу большой разницы в том, кто из вас ушел – вы или он. И потом, у него наверняка были на то причины. Если человек уходит, он уходит. Если человек начинает объяснять, почему он должен уйти, значит, он не уверен, что хочет уйти. Или не уверен, что у него есть право уйти. Удержали бы вы его, если бы он сказал: «Мне нужно уйти, и вот почему»? Обязательноли вам было услышать его объяснения? Он ведь уже взрослый, правда? Стали бы вы сами тратить время на объяснения, если бы решили уйти? Понравилось бы вам, если бы в двадцать пять лет он устроил вам допрос, как маленькой девочке?

*

Сидя в машине, я подняла голову на балкон, с которого мне махала Сесиль, и подумала об исчезнувших мужчинах, тех, что продолжают преследовать женщин, в том числе и меня, и которые возвращаются в самый неподходящий момент. Вот, например, я не могу сесть в свою чертову машину, не вспомнив об этом мерзавце, который ушел и даже не сменил аккумулятор, из которого он высасывал все силы, как из меня высасывал все силы… месяцами.

Как я из него высасывала все силы… ААААААААА!