Чтение онлайн

– Мне не выжить, Анай!
– заплакала Аэй.
– Забери и выходи моего малыша, сына Игэа!

– И ты останешься жить, и малыш Игэа Игэан будет жить, - отвечала ей Анай.
– Та болезнь, что передалась твоим детям от нашего рода, лечится свежим соком осенней травы ораэг - и мои рабы уже приготовили этого снадобья столько, сколько нужно...

И она обняла Аэй, и та склонила голову на плечо матери своего возлюбленного.

– Твой внук родится на твои колени, Анай!
– успела прошептать она, прежде чем последняя волна родовых схваток лишила ее слов...

... В хижине суетились рабыни, грели воду, зажигали благовонные курения, а Анай, жрица Оживителя-Игъиора принимала роды сына Аэй и Игэа.

Мальчик был большой и сильный, но родился легко. Он раскрыл голубые глаза и закричал так, что его услышали за порогом хижины и слуги Анай, и дятлы на деревьях, и еще не улетевшие прекрасные птицы зари, и даже чайки на маяке.

– Вот он - Игэа Игэ Игэан- младший!
– воскликнула Анай, перерезая пуповину и поднося Аэй ребенка.
– Теперь пусть он выпьет молока из твоей груди, а потом я дам ему сока из травы ораэг... моя свояченица так вылечила своего восьмого сына - Рараэ... он уже большой мальчик... ушел в Белые горы. Но судьба распорядилась иначе, и теперь он - друг царевича Игъаара, он стал воином... Это его стезя - он же правша на обе руки...

Но счастливая Аэй не слышала болтовни Анай. Она целовала сына, сосущего с причмокиванием ее грудь.

– Живи, живи! Во Имя Тису...
– шептала она на языке соэтамо, а мать Игэа, поняв, что она говорит, стала вторить ей на фроуэрском.

– Мама, бабушка! Это - мой братик, который будет жить?
– раздался голосок Лэлы.

– Да, дитя мое, - ответила Аэй, привлекая ее к себе и тоже целуя.

– Бабушка прочла письмо папы и стала плакать, - шепотом сказал матери Лэла.
– а потом мы поехали искать тебя. Я им всем помогала. Может быть, теперь папа и Огаэ приедут к нам?

– Кто это - Огаэ?
– спросила Анай.

– Игэа хотел усыновить ученика ли-шо-Миоци, сына его близкого друга, из рода Ллоиэ.

– Это древний род... Отчего он не отправил мальчика с Лэлой ко мне?
– спросила Анай.

– Огаэ уже большой, он захотел остаться с папой, - вздохнула Лэла.
– А у меня теперь есть еще один братик. Теперь я буду ему старшей сестрой, а не младшей!

Анай улыбнулась, взяла внука на руки и влила в его ротик сок травы ораэг.

– У моего Игэа тоже были светлые густые волосы на спинке...
– с нежностью произнесла она.
– Ах ты, мой мохнатенький малыш!

Он не поморщился, когда выпил сок ораэг, и скоро уснул, повернув личико в сторону священного лука, висевшего на стене.

– Мне кажется, первым, что он увидел, родившись - был этот лук, - то ли подумала, то ли произнесла Аэй, погружаясь в сон.

Игэа и Огаэ.

– Ли-Игэа, это я, Огаэ.

– Мой мальчик!
– проговорил Игэа, садясь на своем ложе и поправляя повязку, съехавшую на глаза.
– Мой мальчик... Разве я не велел тебе оставаться с Тэлиай?

– Я уже вырос, и не хочу оставаться на женской половине. Я пришел спросить у вас, ли-Игэа - отчего вы отправили маму к своей матери? Ведь ваша мать не любит ее, - в голосе Огаэ был гнев и слезы.

– Огаэ, выслушай меня, - тихо ответил Игэа.
– Моя мать не любила Аэй, поэтому я купил это имение, в котором мы жили, и мы очень давно не виделись и даже рне переписывались с моей матерью. Но теперь мне передали ее письмо... удивительное письмо, которое я никогда не чаял от нее получить!

– Мама ушла со слезами! Мама хотела остаться с вами, - вскричал Огаэ, потрясая сжатыми в кулаки руками.

Игэа попытался обнять его, но мальчик отстранился.

– Я знаю, Огаэ... Ей тяжело было уходить, и мне тяжело расставаться... но в Тэ-ане - слишком опасно. Но я не могу уже никуда уйти из Тэ-ана, я обручен с общиной карисутэ в Тэ-ане. Понимаешь?

– Она хотела остаться здесь...
– проговорил Огаэ, не подходя к Игэа.

– И я бы хотел, чтобы она осталась здесь - но после предательства Баэ все карисутэ скрываются... Ты хотел бы, чтобы Аэй и Лэлу нашли сокуны и посадили на кол?

– Нет!
– выдохнул Огаэ.

– Поэтому я и отправил ее к моей матери во Фроуэро - с верными людьми... Мы простились навсегда. Я остался здесь - преломлять хлеб и пускать по кругу чашу Тису.

Игэа замолчал и положил руку на плечо Огаэ. Тот стоял не шелохнувшись.

– Вас найдут и убьют, ли-Игэа, - вдруг прошептал он, утыкаясь в его рубаху и всхлипывая.

– Ничего, Огаэ. Кто-то ведь должен быть на этом месте!
– отвечал ему Игэа, гладя его по голове.
– Когда меня не станет, то мое место займет другой. Нээ, например.

– А Сашиа?
– спросил Огаэ.
– Почему не Сашиа?

– Сашиа - на Башне Шу-этэл, Огаэ, - строго ответил ему Игэа.

– Но она же сойдет с нее!
– продолжал настойчиво мальчик.

– Ты не знаешь, что такое Обет Башни?
– печально и еще более строго спросил его Игэа. Огаэ покраснел от стыда за то, что сказал нечто крайне глупое и неуместное.

– Обет Башни - это жертва, Огаэ. В течение трех дней на башню к Сашиа приходят люди, и просят деву Всесветлого молиться о них - и она молится о всех их нуждах и бедах. Три дня. А потом, - у Игэа перехватило дыхание и он смолк, но потом нашел силы продолжить: - А потом... потом она прыгнет с башни вниз.

– О, нет, нет, нет!
– дико закричал ученик белогорца.
– Пусть ей запретят делать это!

– Снять обет Башни может только ли-шо-шутиик.

– Пусть учитель Миоци сделает это!

– Он не поднимется из водопада...
– горько проговорил Игэа.

– Ли-Игэа! Разве вам никто не сказал? Ли-шо Миоци жив!

– Как ты сказал?
– переспросил Игэа, не веря своим ушам.

– Он остался жив! Эти глупые Гриаэ рассказали вам все, кроме самого главного... Ли-шо Миоци выбрался из водопада, и сейчас в стане Зарэо. Это самая последняя новость, ее принес странник-карисутэ, видевший и ло-Иэ, и самого учителя Миоци.

– Огаэ, дитя мое...
– произнес Игэа, целуя его в макушку.
– Аирэи жив...

– Да! И я пойду искать его, чтобы он снял с Сашиа это страшный обет Башни!
– крикнул Огаэ, вырвался из объятий Игэа и скрылся во тьме.

+++

– Все теперь боятся собираться в старых местах, которые знал Баэ. Баэ все рассказал сокунам... Кто-то приходит сюда, кто-то ушел из Тэ-ана, а кого-то и схватили. Вот такие дела, Игэа, сынок, - рассказывала Тэлиай, принесшая еду для однорукого белогорца.

– Баэ, Баэ, - покачал головой Игэа.

– Он злой, - сказал Нээ.
– Болезнь сделала его злым.