Жеребята
Шрифт:
Огненная птица.
– Ты уходишь с Миоци, Каэрэ?
– спросил Игъаар.
– В Белые горы?
– Да, царевич.
– Я хотел уйти туда навсегда, но, как видишь, не остался там, - печально сказал Игъаар.
– Твое призвание - быть во главе ополчения детей реки Альсиач - против темного огня, - отвечал ему Луцэ ободряюще.
Они ехали верхом, и Луцэ сидел вместе с Каэрэ на буланом коне. Это была прощальная поездка - перед расставанием.
– Я перевел твои гимны на фроуэрский язык, ты ведь знаешь?
– сказал, смущаясь, Игъаар.
– Правда?
– удивился Луцэ.
– Я читал их Аэй, и она была восхищена ими, - добавил Игъаар.- Да будет путь ее светел, да встретит она Игэа!
– Нет ли вестей из Тэ-ана?
– спросил Каэрэ.
– Ждем, - ответил Игъаар.
– Вестник еще не вернулся.
– Прочти же мне гимны, которые ты перевел!
– попросил Луцэ.
Ты плавишь золото во мне,
Мой голос медью золотится,
Мне суждено преобразиться
В стихии пламенной, в огне.
Слова Твои пылают, их
Все воды мира не угасят.
И пусть пока мой взор поник -
Я жду назначенного часа.
И пусть пока в студеной тьме
Мои глаза почти незрячи,
Но я им верю не вполне
И на груди прилежно прячу
Залог любви Твоей горящей,
Свой пламень дарующей мне.
– Это гимн об огненной птице, Соколе-Оживителе, - сказал Игъаар.
– А еще я первел гимн о первом жреце.
Все обозреть, все испытать,
Во всем на свете усомниться,
И в изумлении взирать
На человеческие лица.
Из дуновенья ветерка,
Из тишины иного царства
Выводит слабая рука
Слова на новые мытарства.
Я вызываю их из тьмы,
Из мрака предсуществованья,
И вот они уже полны
Тепла и влажного дыханья.
Мне власть чудесная дана:
Я нарекаю имена.
– Ты решил, что этот гимн - о первом жреце?
– удивился Луцэ.
– Разве нет?
– снова смутился царевич.
– Ты прав, Игъаар - ты замечательно перевел то, что я написал... Признаться, я никогда не думал, что хоть кто-то прочтет мои стихи... и тут появился Каэрэ...
– И рассказал мне о них!
– воскликнул Игъаар.
– А потом ты перевел эти стихи...
– Гимны. Это гимны. И дети реки Альсиач будут их петь, - ответил Игъаар уверенно.
– Я отдам тебе мою записную книжку, Каэрэ, - вдруг сказал Луцэ.
– Никто, кроме тебя, не прочтет моих стихов на моем языке...
Каэрэ молча взял потрепанную записную книжку в кожаном переплете.
– Ты покидаешь нас, Луцэ?
– спросил царевич, словно надеялся на чудо.
– Да. Я хочу умереть воином. Зарэо посадит меня на своего коня, рядом с собой, во время битвы.
– Войско Зарэо перестроено так, как ты предложил, Луцэ. Гаррион и я укрепляет левый фланг. Нилшоцэа не устоит! Да увидят это твои глаза!
– произнес Игъаар.
– Я хочу остаться с тобой, Луцэ!
– вскричал Каэрэ в невыносимой печали.
– Это решено не нами, Виктор, - сказал Луцэ.
– И так будет лучше.
– Как красив язык сынов Запада, - проговорил Игъаар.
– Мы - не сыны Запада, - засмеялся Луцэ.
– Ты не мог бы прочесть мне еще гимн - на твоем языке?
– попросил Игъаар. - Я хочу послушать, как он звучит.
– Что осталось? Вдыхать стихи,
Выдыхать потеплевший воздух,
Притворяясь глухой, глухим
Напевать о далеких звездах,
Петь в полголоса, погрузив
Взгляд в закрытое сеткой небо,
Петь о звездах хрустально-бледных,
Так похожих на нас вблизи...
– Что осталось? Черновики,
В кроне дуба умолкший ветер,
Прутья ивы от ветхой клети
Птицы, выкормленной с руки.
И так тихо в ночном саду,
Что теперь на кусочек хлеба
Я приманиваю звезду -
Вместо птицы, обретшей небо.
К ним подошел Миоци.
– Ты готов, чтобы пойти со мной?
– спросил он негромко и мягко у Каэрэ.
– Я уже простился с Раогай...
– Как Раогаэ?
– спросил Луцэ с улыбкой.
– Уже встает на ноги...
– отвечал ему белогорец.
– Спасибо тебе за все, Луцэ. Надеюсь, я еще увижу тебя.
– Мы все увидимся, - снова улыбнулся Луцэ.
– Я рад был встретиться с тобой, о белогорец, смотрящий со скалы.
Они обнялись - огромный Аирэи осторожно сжал тельце маленького человека.
– Помоги мне пересесть к Игъаару, - попросил Луцэ.
– Но прежде дай мне обнять тебя, Виктор. Не плачь...
– До встречи!
– воскликнул Игъаар, тоже вытирая слезы.
– Не печалься так, Каэрэ, - сказал Луцэ на языке, понятном только им двоим.
– В путь!
– В путь!
– воскликнули вместе Каэрэ, Миоци и Игъаар. Кони разъехались - Миоци и Каэрэ отправились в Белые горы, Игъаар - в стан. На повороте Каэрэ обернулся, не в силах сдержаться. Он увидел, что Луцэ, сидя рядом с Игъааром, махал ему рукой и светло улыбался. Игъаар, поймав взгляд Каэрэ, тоже замахал ему рукой.