Чтение онлайн

– Как там малышка? – мой голос звучит тревожно.

– Нормально. Придёт педиатр чуть позже, посмотрит. Думаю, что для семимесячной она у тебя крепенькая. И девятьсотграммовых выхаживали, а твоя — целый килограмм и триста граммов. Что у тебя с грудью? Покажи.

Воротник ночной рубашки либо широкий, либо она на мне висит, как мешок. Но снимать её не нужно — просто отодвигаю чуть в сторону. Врач щупает грудь, чуть сдавливает сосок.

– Молозиво так и не появилось… и грудь маленькая, - разговаривает сама с собой. – Куда ж вы, девки, такие молодые, и рожаете? Ладно у тебя муж, бегает вокруг больницы, как сайгак, - она это говорит, а у меня невольно округляются глаза и открывается рот. Теперь, даже если я начну клясться, что Андрей не мой муж, все будут смеяться, думая, что я шучу. – А в семнадцатой палате вообще шестнадцатилетняя лежит. И тот, кто забабахал ей ребенка, еще ни разу не появился. А знаешь, кого она родила?

Боясь ляпнуть что-то лишнее, просто вскидываю брови, ожидая продолжения.

– Негритенка! Пацан аж 4100 потянул.

– Кесарили? – зачем-то уточняю.

– Где-там, сама родила.

Выдав мне кучу нужной и не очень информации, врач испаряется. А я снова принимаюсь за разбирание пакетов.

Чуть позже мне принесли еще один, с продуктами.

Смотрю на этот продуктовый набор, а мысли совершенно не о бананах и яблоках. Что же происходит в моей жизни?

Но как только мне приносят малышку, дурным мыслям сразу становится мало места. Теперь я примеряю новую роль – матери.

Как оказалось, это нелегко. Она такая крошечная, хрупкая, что я боюсь к ней прикасаться. Что педиатр, что медсестры – у них так все выходит легко и просто, а я, боюсь притронуться к своему собственному ребенку. Но деваться некуда - беру себя в руки и учусь переодевать ее, менять памперсы, кормить.

Молоко у меня так и не появилось. Пришлось снова просить Андрей купить смеси. Он не отказывает, но между нами чувствуется напряженность. Вроде он и ничего не требует от меня, но я чувствую себя обязанной.

Конечно, он однозначно не Игорь - ничего общего между ними нет. Но я подсознательно боюсь зависимости от мужчин. Мне нужна четкая граница, отделяющая его от моей свободы.

На восьмой день пребывания в больнице, нам сказали, что завтра выписка.

– Уже завтра? – спрашиваю, чувствуя волнение. В больнице не так страшно. Как я буду справляться с ней одна?

Но врачей это мало волнует. Дарина хорошо ест, даже умудрилась прибавить в весе, все показатели в норме, так что... свободны.

Снова звоню Андрею.

– Здравствуй, Андрей, - все хочу ему выкнуть, но по обратной связи понимаю, что ему это не нравится, - нас завтра выписывают.

– Я знаю. Буду в час. Я сейчас занят, прости, - и сбрасывает.

Вот и поговорили.

Начинаю собирать вещи с самого утра. У меня их оказалось целая гора. Уже пихаю-распихиваю, аж пакеты с горкой… И как я буду их нести?

Но, как оказалось, нести мне ничего не придется. Медсестра донесла их до лифта, а там уже все забрал Андрей.

Нас проводят в комнату выписки. Там всё красиво украшено: на стене нарисован детский рисунок — аист с ребёнком, цветы, шарики... Фотограф предлагает сделать первое совместное фото.

– Справку забрали? – спрашивает медсестра.

– Ой, забыла.

– Фотографируйся, а я схожу заберу, - тормозит меня Андрей.

– Куда ж вы, папочка? – зовет его фотограф. А Андрей лишь обернулся, ничего не сказал, и вышел.

– Сейчас придет, - пытаюсь выдавить из себя улыбку.

Фотограф делает несколько фото. Записывает мой электронный адрес, куда сбросить. И тут возвращается Андрей.

– Давайте, я только вас и жду! – фотограф бесцеремонно ставит Андрея возле меня. – Отдай счастливому отцу ребенка, а сама возьми букет. – Она так суетится и торопит, что мы, как под гипнозом, делаем сказанное.

Щелчок затвора - и фото готово.

– Все! Следующие, - кричит женщина-фотограф.

Андрей аккуратно передает мне Дарину. Я вижу его выражения лица… и это цепляет. Наверное, он был хорошим отцом для своей дочери… и когда-то, он снова станет таким - для своих будущих детей.

Знаю, я глупая… Другая бы воспользовалась моментом, а я не могу. Я думаю, что симпатии мало для создания семьи… А любви у меня к Андрею нет. Сейчас я пытаюсь сконцентрировать это чувство на Дарине.

Но только сев в машину и увидев специальную переноску для новорожденных, я поняла, насколько мой быт не приспособлен к маленькому ребенку. У меня нет ни кроватки, ни ванночки, ни пеленок… одним словом – ничего. Уставилась в окно и думаю, как быть….

В голове я уже представляю, как устраиваю на диване уголок для Дарины: одеяло, подушки… чтобы не упала… А потом полезу в интернет и закажу все нужное. Интересно, сколько там денет на карточке? Надеюсь, их хватит. А как дальше жить?

Мысли в голове – одна хуже другой. Громко и тяжело вздыхаю.

– Чего такая грустная? – спрашивает Андрей. – К тебе там нормально относились? – бросает на меня хмурый взгляд через зеркало заднего вида.

– Да-да, все хорошо… - отвечаю поспешно. – Это я так… о своем задумалась. Бабушке девять дней было, не помянула, - перескакиваю на другую мысль.

– Я раздал соседям конфеты и печенье. И в церковь отвез. Там они сами.

– Что б я без тебя делала… - произношу, совершенно не думая. А как осознаю сказанное, бросаю взгляд на Андрея. Пересекаемся в зеркале. И оба молчим…

Отвожу первой. Нет. Я ему не нужна. Зачем портить жизнь хорошему человеку? Найдет себе ровню… и будет счастлив. Если сейчас я пойду на поводу, потом будет тяжелее… расставаться.

Наконец-то доезжаем до дома. Пока я выползаю из машины, пока достаю Дарину, Андрей уже открывает калитку и заносит пакеты в дом. Иду за ним. Переступаю через порог и замираю. Под потомком парят гелиевые розовые шарики, на полу стоит огромная корзина роз.

– Проходи, чего стала? Дарину, наверное, пора кормить?

Услышав слово «кормить», Дарина громко засопела, требуя свое.

– Сейчас я переоденусь быстро.

Иду с свою комнату и снова застываю на пороге, как статуя. Возле моего дивана стоит кроватка. Красивая, с розовым балдахином… пеленальный столик… и…

– Давай я ее покормлю, а ты переодевайся.

Андрей забирает из моих рук переноску с Дариной и идет на кухню. А я делаю шаг и прикасаюсь к новой красивой мебели, словно хочу удостовериться, что она мне не снится…