Чтение онлайн

– Но и это не стоит сбрасывать со счетов, - возразил Брендон.
– Как женщина, Пенни еще не созрела... гм, психологически не созрела. Во многом она самая настоящая девчонка и склонна относиться к мужчинам лишь как к друзьям. И уж тем более ее пугает перспектива впервые почувствовать себя настоящей женщиной в результате искусственного наваждения.

У меня непроизвольно сжались челюсти. Мне стало невыносимо больно, когда я представил малышку Пенни, мою доченьку, в объятиях мужчины. Что это - отцовский эгоизм?

– Типичное проявление отцовского эгоизма, - прокомментировал Брендон, глядя на меня с пониманием и сочувствием; он будто прочел мои мысли.
– Мы, мужчины, очень странный народ, гораздо страннее женщин. Сыновья ревнуют матерей, братья - сестер, отцы - дочерей.

– Женщины порой тоже ревнуют своих отцов, братьев, сыновей, - заметил я.

– Это не столь распространенное явление, а вот мужчины ревнуют сплошь и рядом. Для нас это в порядке вещей.

– Ты тоже ревнуешь Бренду?
– спросил я.

Брендон поджал губы. На лице его появилось страдальческое выражение.

– Мы случай особый, - грустно промолвил он.
– Да и по правде говоря, после смерти мужа Бренды мне не к кому ее ревновать.

– А она?

– Бренда совсем не ревнива. Напротив, она очень доброжелательно относится к женщинам, которые мне нравятся. Сейчас, например, я чувствую, что она в полном восторге от Даны. Держу пари, что вскоре они станут закадычными подругами...
– Тут Брендон прищурился и добавил: - Если, конечно, не вмешаешься ты.

– Я не...

– Стоп!
– вдруг воскликнул мой брат, рывком вскочил с кресла и в упор посмотрел на меня.
– Послушай, Артур! Ваше влечение возникло, случайно, не из-за тех камней?

– Возникло - да. Но, думаю, камни лишь дали толчок, подобно тому, как громкий крик порождает лавину в горах.
– Я говорил откровенно, потому как не считал себя вправе скрывать от брата настоящее положение дел.
– В случае с Бранвеной у меня все было иначе: страсть, похоть, дикое желание обладать ею - и никаких глубоких чувств.

– М-да, - сказал Брендон и сел обратно в кресло.
– А что, если мне повторить твой опыт?

– Ты хочешь пройти в Безвременье с помощью камней?

– Ну да. И окунуться в Источник, держа контакт с Даной.

Я хмыкнул.

– Хитро задумано!

– Ты против?

Разумеется, в душе я был против, но также понимал, что не имею морального права отвергать предложение Брендона.

– В принципе я не стану возражать, если на то будет согласие Даны. Договорись с ней, и после нашего прибытия в Авалон мы устроим небольшую церемонию, наподобие тайного венчания. Ты будешь Входящим, а мы с Даной Отворяющими.

– Но почему только после прибытия?

– Да потому что все четыре камня сейчас находятся в королевской сокровищнице под бдительным оком наряда гвардейцев. Знак Силы, Знак Жизни и Знак Мудрости я могу получить по первому же требованию, но корона с алмазом, Знаком Власти, станет моей лишь в момент коронации. Таков закон, который я не собираюсь нарушать ради твоего каприза. Так что, братец, выбирай: либо на днях я веду тебя в Безвременье, где твоим связующим звеном с материальным миром будет Бренда, либо наберись терпения и дождись моей коронации.

Брендон вздохнул.

– Пожалуй, я подожду. Сила не волк, в лес не убежит, а вот Дана... Однако постой! Ведь ты говорил, что есть и второй комплект камней, тот трофейный, с помощью которого ты и попал к Источнику.

Я покачал головой.

– Его забрал с собой Колин, а взамен при отречении передал в распоряжение Регентского совета свой прежний Знак Силы.

Брендон снова вздохнул, а я подумал о том, где сейчас Колин, что он делает, сердится ли на меня. Мне очень хотелось бы потолковать с ним по душам, кое-что объяснить, кое в чем признать свою вину, и может быть, мы помиримся - ведь совсем недавно мы были в хороших отношениях, он даже считал меня своим другом. Бранвена, без сомнений, знает, где он; во всяком случае, она поддерживает с ним связь - ее Огненный Глаз настроен на его Знак Силы...

Черт побери! Какой я недотепа! Огненный Глаз Бранвены настроен на тот Знак Силы, который лежит в сокровищнице. Теперь у Колина другой камень - и на него настроен мой Самоцвет! А значит, я могу связаться с ним, если только он не находится в слишком быстром или слишком медленном потоке времени...

Брендон сидел в кресле, курил и, поглощенный своими мыслями, почти не обращал на меня внимания. Я прилег на койку Пенелопы, расслабился и направил пучок своего сознания вглубь Самоцвета. В его лабиринтах я отыскал конец красной нити - след от взаимодействия со Знаком Силы. Я легонько потянул ее к себе, и она подалась; затем я стал тянуть все увереннее, но без рывков, пока не почувствовал сопротивление. Тогда я осторожно послал вдоль нити свой зов:

– Колин!

Ответа не последовало, однако я чувствовал чье-то присутствие на другом конце. Я сильнее потянул нить, и присутствие стало еще ощутимее.

– Колин, отзовись!

В ответ нить завибрировала, и мне почудился скрежет зубовный. Со мной явно не желали общаться, но я был настырный и не хотел отступать. Нить между нами натянулась, как струна.

– Колин!
– снова воззвал я.
– Это Кевин. Ответь мне. Скажи что-нибудь.

Наконец-то присутствие стало явным, установился полноценный контакт и на меня обрушился поток гневных мыслей Колина:

– Будь ты проклят, Артур Пендрагон! Зачем ты зовешь меня? Что тебе еще от меня нужно?! Ты и так лишил меня всего, что я имел.

– Извини, Колин, я не хотел...

– Ах, ты не хотел! И обманывать меня ты не хотел, не хотел отнимать у меня корону. Даже девушку, которую я люблю, - и ее ты отнял у меня.

– Это нелогично, Колин, - робко возразил я.
– Дейрдра никогда не была твоей и никогда не подавала тебе никаких надежд...

– Дурак!
– раздраженно оборвал меня Колин.
– Я не о Дейрдре говорю, а о Дане.

– О Дане?
– удивленно переспросил я.
– Ведь ты всегда был равнодушен к ней. Ты не принимал ее всерьез.

– А потом принял. Но тут подвернулся ты, проклятый! Я предлагал ей уйти со мной, я предлагал ей могущество и вечную молодость, я предлагал ей власть над миром, где все люди поклонялись бы ей, как богине. И что же она отвергла все это! Из-за тебя! Ты ей милее всего; она согласна даже делить тебя с Дейрдрой.

– Прости меня, Колин, - виновато произнес я.

– Да простит тебя бог, Кевин, - с горечью ответил он и прервал связь, оставив меня в растерянности и недоумении.