Чтение онлайн

– Расскажите, как всё случилось? – попросила матушка, наливая нам ароматный напиток из глиняного чайничка.

Вздохнув, я начала свой рассказ, опуская неприятные детали – про книгу пророчеств, про демоницу, храм, огонь… Я больше говорила о любви, о связи, о том, как Шиарей спас меня от Ино. И как я хотела освободить его. Слова так и лились, а мама слушала с улыбкой, кивая в такт моим словам.

Ами сидела, не мигая и приоткрыв рот от восхищения. Она то и дело задавала вопросы:

– А где эта лилия от Ино? Какая красииивая… А вы, господин Шиарей, прямо хвостом дрались? А эта славная белая лошадка, подаренная храмом – как её зовут? Как это нет имени! А можно я назову? Пусть будет… Моти. Это ей подойдёт! Ахаха, и какое у Ёнсу было лицо?! Как жаль, что я не видела! Так и надо этому петуху, вечно нос задирал! Он никогда мне не нравился.

Мама сначала шикала на Ами, а потом перестала – всё равно это не работало. Ами по жизни была очень любопытна. Она из тех, кому нравилось цветок лилии не в вазу поставить, а разрезать его на кусочки и посмотреть, что внутри.

– Мы и тебе привезли подарок, – и я передала Ами свёрток с редкими сушёными травами, которые собрала на обратном пути. Моя сестра уж очень ими увлекалась. Она радостно подхватила подарок и тут же унесла в свою комнату, а когда вернулась, села и уставилась на хвост Шиарея.

И вдруг сказала:

– А вы говорили, у вас есть братья, господин Шиарей?

– Есть, – задумчиво ответил мой муж. А я вдруг перехватила от него мыслеобраз, да такой, что у меня кожа покрылась мурашками. Кажется, его братья совсем не жалуют людей и на редкость жестоки – как и положено высшим ёкаям.

– Но они все уже женаты! – поскорее солгала я, заметив нарастающее любопытство сестры.

– Ох, как жаль, – её воодушевление сдулось как шарик. Она печально потыкала палочками для еды свой рисовой пирожок. – Я бы тоже хотела себе такого мужа…

– Ами, когда придёт время, мы найдём тебе чудесного человека, – постаралась приободрить я сестру, – доброго, честного. Он будет тебя любить сильнее жизни.

– Человека… – расстроенно вздохнула Ами. А потом вдруг выпрямилась, и я заметила, как её лицо сначала стало задумчивым, а потом и хитрым. – Ну ладно, – со странной улыбкой сказала она. – Позже ещё раз обсудим.

“Не к добру”, – встревоженно подумала я.

Три года спустя

Лина

Летнее солнце ярко сияло, лучи играли на черепицах изогнутых крыш.

Я вышла из дома, держа на руках своего младшего сына. Наш с Шиареем годовалый малыш так утомился, играя с божественным Миуки, что свалился без сил и теперь спал на редкость крепко. Хвостик ребёнка, такой же чёрный, как у Шиарея, свешивался с моей руки, медленно покачиваясь в такт дыханию.

Малыш вздохнул во сне, сжав кулачки, и я не удержалась – поцеловала его в лобик. Улыбнулась сама себе. Три года пролетели, как прекрасный сон. Я освоилась в роли жены высшего ёкая и была так счастлива, что иногда мерещилось, что все ужасы прошлого я себе просто выдумала.

– Доброе утро, госпожа Линари! – поприветствовал меня проходящий мимо синекожий ёкай с закрученными рогами. Я вежливо кивнула ему в ответ.

Теперь такое было в порядке вещей.

За последние два года Хаака под влиянием (и порой давлением) Шиарея сильно изменила свой облик. Сейчас это был первый, но не последний город, где ёкаи и люди жили свободно.

Постепенно всё менялось.

И я надеялась, что настанет миг, когда на уровне мира рабство будет запрещено – не важно, для ёкая или для человека. А пока островок этого будущего мы создали в Хааке.

Укачивая сына, я шла по мощённой дорожке.

Город вокруг дышал, как живое существо. Повсюду висели шёлковые фонарики – белые, синие, алые, – которые вечером вспыхивали мягким светом. Аромат жасмина смешивался с дымком от угля, на котором жители пекли рисовые лепёшки, и сладостью свежих персиков, разложенных на прилавках.

Оглядываясь кругом, я заметила, что на одной из боковых улочек стоит крупный синеволосый ёкай в чёрном кимоно. На его лбу проступали хищные костяные наросты, а кожу местами покрывали голубые чешуйки. Он был из демонов физического типа – мог поднять гружёную телегу и даже не запыхаться. Но сейчас этот силач неловко переминался с ноги на ногу, а в руках нервно сжимал букет необычно ярких цветов с красными лепестками.

Через миг из дома рядом, озираясь, выскользнула человеческая девушка. Миниатюрная, с каштановыми волосами и глазами цвета сосновой смолы, в белом кимоно, украшенном вышивкой в виде летящих журавлей.

Она замерла, увидев синеволосого ёкая, и на её щёках вспыхнул румянец.

– Я… эм… – Синеволосый шагнул к ней. Протянул букет. Голос у него был низким, рычащим, но в нём ощущалось волнение. – Это для тебя. Эти цветы. Они… защищают от плохих снов. Я хотел, чтобы ты знала, что я…

Девушка рассмеялась – её смех зазвучал тонко, как колокольчики в ветру.

Она приняла цветы, прижала к груди, а затем встала на цыпочки и нежно поцеловала ёкая в щеку. Тот замер, будто его окатили ледяной водой, но в следующий миг обхватил её руками, прижимая ближе, и…

Я отвела взгляд, чтобы не смущать парочку. И пошла дальше, ощущая как в груди разливается тепло.

– Лина! – вдруг раздался неподалёку звонкий голос Ами. Мой сын спал так глубоко, что даже хвостиком не шевельнул. Сестра нагнала меня и зашагала рядом. Её, такие же как у меня, белые волосы были заплетены в почти-аккуратную косу. Подол кимоно развевался от порывистых движений.

Ами была полна жизни. За последние три года она из ребёнка начала вытягиваться в девушку. И уже сейчас было видно, какой красавицей она вырастет. Ещё несколько лет и, чувствую, за ней начнут табунами ходить женихи. Но есть опасение, что моя сестричка посмотрит только на того, у кого будет хвост…

– А слышала, что опять Рокомоко начудила? – хитро зашептала сестра. И я уже знала, она специально исковеркала имя матери моего бывшего жениха, которая так и не переехала из города – попросту было некуда. Как оказалось, она прогуляла состояние своего давно почившего мужа, и была в кредитах как в шелках. Как и вся их семейка.

– Ты про госпожу Рокомо? – всё же уточнила я.

– Да-да, – замахала рукой сестра, – её выгнали с работы из булочной! Потому что, представь, она начала требовать к себе особого отношения. Утверждать, что якобы в её жилах течёт особая кровь. И что она дальняя родственница императора. Вот умора! Говорят, она голосила на всю рыночную площадь и поносила ёкаев и новые городские порядки! После такого её уж никуда работать не возьмут!..

Сестра хихикала, рассказывая историю, а тем временем мы свернули на главную улицу – широкую, с магазинчиками с двух сторон. И подошли к лавке с ярко-красной вывеской, где изображён был лисий силуэт.