Чтение онлайн

А чтобы добавить еще больше волшебства, повсюду летали сотни светлячков. Маленькие точки мерцающего зелено-золотого света ложились на лепестки, кружили меж стеблей и танцевали в воздухе.

За краем утеса возвышались горы, их зубчатые вершины были увенчаны мягким сиянием звездного света. Древние стражи, охранявшие это тайное место.

Я сделала несколько шагов ближе к обрыву.

Далеко внизу темная река серебрилась, извиваясь по долине и удерживая в своих водах отражение луны и звезд. Едва уловимый гул воды достигал моих ушей и сливался с симфонией сверчков и редким уханьем совы.

Я подняла глаза.

Надо мной открытое небо раскинулось бесконечной картиной, написанной сиянием бесчисленных звезд, окружавших полную луну.

Я стояла там.

Задыхаясь.

Это место было настолько ярким и совершенным, что стирало грань между реальностью и сказкой.

И каким-то образом Лэй привел меня сюда, словно открыл дверь в то, о существовании чего я даже не подозревала, но без чего не могла обойтись.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня с горящей, сосредоточенной интенсивностью.

— Лэй… это… невероятно.

— Тебе нравится?

— Я в восторге.

— Я хотел поговорить с тобой где-то на этой горе, подальше от моего отца, Четырех Тузов, от всей этой херни с традициями и смертью…

— Зачем?

— Мне нужно сказать тебе кое-что… и это займет время.

— Хорошо.

Лэй обнял меня за талию и прижал ближе, и это было так чертовски приятно, снова чувствовать его тело рядом с моим.

Я вернулась к своему малышу.

Его густой запах окутал меня, и мое тело наконец отпустило все напряжение, которое сковывало меня рядом с Лео.

Лэй посмотрел мне в глаза, и в его словах прозвучала обнаженная эмоция:

— Я люблю тебя, Мони. Это первое, что я хочу сказать.

Жар разлился по моей коже.

— Я люблю тебя так сильно, что иногда моя душа будто горит от силы этих чувств, а грудь болит так, что я кладу на нее руку, чтобы убедиться, что у меня не сердечный приступ. — Он сглотнул. — Я не знаю, нормально ли это, но я не хотел бы, чтобы было иначе.

Мои глаза наполнились слезами.

— И я люблю все в тебе. Ту женщину, какой ты была, когда я встретил тебя, невинную, добрую, но при этом до черта сильную. Я люблю женщину, которой ты стала сейчас, в этот момент, могущественную, опасную, но все еще скромную, все еще любящую, все еще думающую обо всех остальных, все еще пытающуюся поступать правильно и быть хорошим человеком.

Я приоткрыла губы.

— И я знаю, что буду продолжать любить женщину, в которую ты еще только превратишься. Потому что… я люблю наблюдать, как ты восходишь к власти. Мне нравится, что эта корона на твоей голове, что все взгляды прикованы к тебе… и что Восток, Юг, Север, Запад, Четыре Туза, банда Роу-стрит и даже Дима теперь знают, кто ты, блять, такая, и что им стоит держаться осторожнее, когда они приближаются к тебе.

Я вздрогнула.

Он медленно выдохнул и жестом указал на сад своей свободной рукой.

— Когда я был ребенком и мой отец тренировался или строил свои планы на этой горе, заставляя нас торчать здесь неделями… моя мать приводила сюда меня и мою сестру.

Его голос стал мягче, и в словах появилась нежность, окутывающая меня, словно теплый ночной воздух.

— Она создала этот сад специально, чтобы привлекать светлячков. Она говорила, что когда они молоды, то становятся охотниками. Питаются слизняками и улитками. Она называла их маленькими воинами земли.

Он повернулся ко мне.

— Когда они становятся взрослыми, то живут ради света и любви, пьют нектар цветов, лаванды, жасмина, бархатцев, а некоторые питаются соками растений. Но что еще важнее… их всегда тянет к искре себе подобных.

Он указал на дикие заросли травы и цветы, качавшиеся на ветру.

— Она оставляла почву нетронутой, богатой насекомыми, в которых они нуждались. Позволяла траве вырастать высокой в некоторых местах, чтобы у них была тень, где можно отдохнуть днем.

Его слова звучали как колыбельная о магии земли, рисуя светлячков эфемерными существами, живущими в гармонии с природой.

— Она говорила, что светлячки напоминают ей о надежде. О том, что даже в самых темных местах всегда есть свет.

Эти светящиеся создания продолжали свой танец вокруг нас, вспыхивая и добавляя еще один слой волшебства в этот миг.

— Она хотела, чтобы у нас было место подальше от всего. Подальше от хаоса, крови и битв.

Мой взгляд скользнул к цветам, мерцавшим под лунным светом.

— Я даже не знаю, знал ли мой отец об этом месте. Думаю, что да, но… он никогда не приходил сюда с нами…

Было бы интересно узнать, смогла ли мать Лэя на самом деле сохранить это место в тайне от Лео. Может быть, она сама использовала его, чтобы уйти от него.

— А еще мама рассказывала нам здесь истории , сказки, мифы, даже выдумывала свои, о том, как мы будем править миром, где есть только мир и покой. Но больше всего мне нравилось то, как мы с Янь гонялись за светлячками. Она всегда превращала это в соревнование. — Губы Лэя тронула теплая, грустная улыбка. — Янь всегда пыталась их поймать, но никогда не могла удержать долго. Ее злило, что они ускользали.

— А ты? — спросила я тихо.

— Я всегда ловил их без труда, но… я всегда отпускал. Мне нравилось смотреть, как они светятся, улетая. — Его взгляд встретился с моим. — Думаю, мне нравилась сама мысль о том, что они свободны, и… я никогда не хотел держать их взаперти рядом с собой.

Эти слова легли на меня, и я почувствовала всю их красоту.

Лэй никогда не хотел сажать в клетку что-либо, даже свет. И все же сейчас он держал меня так, словно я была для него всем миром.

Я отвела взгляд, посмотрела на светящийся сад его матери. Медленно я начала представлять Лэя ребенком — рядом младшая Янь, а их мать идет позади и наблюдает, как они бегают, пытаясь поймать светлячков.

А потом я позволила себе представить нечто еще более безумное.

День, когда я привела бы сюда наших собственных детей. Мгновение, в котором наши дети тоже гонялись бы за светлячками, наполняя ночной воздух своим смехом.

Эта мысль пустила корни в моем сердце — хрупкая, но незыблемая.

Я никогда по-настоящему не позволяла себе представить такое будущее, но здесь, в этом саду, оно уже не казалось недостижимым.

Оно казалось возможным.

Неизбежным.

Будут ли у наших детей острые глаза и сильная воля Лэя? Унаследуют ли они мое упрямство, мою тихую силу? Будем ли мы рассказывать им истории под звездами, как это делала его мать, о мире, где они смогут быть кем угодно, делать что угодно, любить яростно и без страха?