Чтение онлайн

Брызнула кровь. Темная, блестящая дуга рассекла воздух.

Женский крик ужаса пронзил тишину, и я знал — это была одна из моих теток.

Он пошатнулся и схватился за рану. Его лицо исказила боль.

Вороны на дереве взметнулись в криках, яростно забили крыльями.

Пришло время тебе умереть.

Я пошел вперед.

Он посмотрел на меня с жестокой усмешкой.

— Ты же не думаешь, что это конец?

— Подойди поближе. Я тебя не слышу.

Он тихо, мрачно рассмеялся, а потом, резко рванув, сорвался с места.

Куда, блять, теперь тебя понесло?

Черные перья, алая кровь

Лэй

Движения моего отца были рваными, когда он мчался к Великому Белому Цветку.

Черт.

Я не колебался.

Мои ноги гулко били по плитке, и я бросился за ним. Я держал Парящую Драгоценность перед собой.

— Ну и кто теперь трус!

Он не обратил на меня внимания, добрался до основания дерева и запрыгнул на него с какой-то невозможной грацией. Я едва не споткнулся.

Дерьмо. Только не дерево.

Он ухватился за нижнюю ветку и стремительно полез вверх. Вороны с шумным карканьем сорвались с места и ринулись на него.

— Да пошли вы все нахуй! — он размахивал клинком в диких, яростных дугах, разрезая темную стаю и карабкаясь все выше.

Блять.

Перья и кровь осыпались вниз, смешиваясь с белыми лепестками, которые падали с ветвей дерева, словно снег.

Я все равно не переставал бежать. Я добрался до подножия дерева, подпрыгнул и ухватился за ту же самую ветку, которой воспользовался он.

Дерево было шершавым под моими пальцами, скользким от крови воронов и раздавленных лепестков, но я держался крепко.

Почему ты просто не сдохнешь!

Я поднял взгляд, чтобы увидеть, куда он делся.

Надо мной он карабкался все выше, его клинок сверкал, пока он продолжал рубить безжалостных воронов.

Мертвые птицы падали вокруг меня. Некоторые из их безжизненных тел с глухим стуком ударялись о землю, пока я подтягивался на ветку.

Я рванулся за ним в темноту, сильнее сжимая Парящую Драгоценность. Я поднимался все выше и выше сквозь воронов и лепестки, отбрасывая листья с пути.

Ветви застонали под моим весом. Надо мной отец двигался с дикой ловкостью человека, который сражался и с природой, и с собственной судьбой. Его клинок сверкал в тусклом свете, рассекал воронов, окруживших его.

Перья, кровь и сломанные лепестки продолжали сыпаться вниз. Тетя Мин закричала:

— Будь осторожен, Лэй! Спусти его с этого дерева!

Мне не нужно было ее предостережение, чтобы понять, что она имела в виду. В голове всплыл еще один урок Сунь-цзы.

Никогда не сражайся на условиях противника.

Для любого другого человека это дерево стало бы непреодолимым препятствием в бою.

Это было бы очевидным недостатком.

Но для моего отца?

Это была площадка для игр.

Я был уверен, что отец выбрал это дерево именно потому, что оно давало ему преимущество в высоте, обзоре и непредсказуемости. Каждая ветка была для него и оружием, и щитом, и опорой, с помощью которой он мог маневрировать вокруг меня.

Возможно, он и прячет там что-то. Придется быть осторожным.

Вороны, хоть и атаковали без остановки, только усиливали хаос, мешали мне. Их присутствие скрывало его движения и затуманивало все его намерения. Неровная поверхность ветвей делала каждый шаг опасным. Любая ошибка могла стать смертельной.

Я подтянулся на следующую ветку. Кора впивалась в ладони. Легкий аромат цветов смешивался с медным привкусом крови и тяжелым, земным мускусом древнего дерева.

Легкие горели от подъема, но я не останавливался.

Я не мог остановиться.

Не раньше, чем все закончится.

Мимо меня пролетел мертвый ворон, его крылья безвольно повисли, а безжизненные глаза отражали бледный свет луны.

Смех моего отца эхом разнесся над ареной.

Я поднял голову.

Он был выше, сидел на толстой ветке, нависавшей над ареной. С этого наблюдательного пункта он видел весь хаос внизу — толпу, залитую кровью землю и меня, карабкающегося к нему. На его лице были мелкие раны, будто несколько воронов успели хорошо его достать перед тем, как сдохнуть.

Он ухмыльнулся и бросил:

— Привет, сын. Как дела?

Ты, ебаный кусок дерьма, психопат!

— Никогда бы не подумал, что ты последуешь за мной сюда. Надо признать, сын, ты настойчив, — он рассмеялся и срезал ворона, который попытался вцепиться клювом ему в руку. — Но настойчивость тебя не спасет.

Я продолжал взбираться наверх, пока он отдыхал. Хотя вороны не позволяли ему расслабиться.

Как только я подобрался к нему достаточно близко, я поднялся и твердо уперся ногами в ветку.

Блять.

Само по себе это было сражение, удержать равновесие и не дать ветке дрогнуть.

Как, черт возьми, я собираюсь стянуть его отсюда?

Сохраняя идеальное равновесие, он взмахнул клинком, и лезвие рассекло воздух.

Птица пронзительно вскрикнула.

Но в этот момент я заметил сбой в его ритме.

Попался.

Я рванулся вперед и запрыгнул на ветку прямо под ним. Дерево треснуло от удара, но я не остановился.

Еще два ворона бросились на него.

Хорошо. Пусть отвлекут его.

Он пытался сосредоточить внимание и на мне, и на воронах, которые едва не вонзили клювы ему в лицо.

Я оттолкнулся от ветки, взлетев вверх в резком рывке. Парящая Драгоценность блеснула в тусклом свете, когда я замахнулся, целясь в его открытую сторону.

Он дернулся в последний миг, едва избежав удара.

Наши клинки столкнулись.

Чертовы ветки и листья мешали нам.

И было ясно, что один из нас сорвется вниз, если не оба сразу.