Чтение онлайн

— Павел сказал, что научит меня нырять, — объявляет Кин, поправляя очки. — Он сказал, что когда я стану больше, мы сможем нырять за сокровищами, как пираты.

— Пираты, да? Может, сначала пойдем на уроки плавания.

— Алексей ходит на уроки плавания. — Он говорит это так небрежно, но я знаю, что это не так. Прошлая ночь значила для него больше, чем он может выразить словами.

И для меня она тоже значила больше.

Сидеть за столом, смеяться с Кирой, Софией и Лизой, понимая, что эти люди не злодеи. Они сложные, травмированные и преданные. Так же, как был мой отец. Так же, как я. Прошло столько времени с тех пор, как у меня были друзья, с тех пор, как я чувствовала такое легкое товарищество с другими женщинами.

— Мама, я голоден, — объявляет Кин, подплывая к краю бассейна.

— Что ты хочешь на обед?

— Пельмени!

Я улыбаюсь. Он уже начинает развивать предпочтения в еде, людях и жизни здесь. Он даже начинает принимать Павла как отчима. Но он больше, чем просто отчим. Чем дольше я буду скрывать правду, тем больнее будет.

— Думаю, мы можем это устроить. Готов выходить?

— Еще пять минут? — с надеждой спрашивает он.

— Хорошо. Не зря потрать время.

Наблюдая, как он плещется в воде, явно не спеша покидать наш маленький водный рай, я принимаю решение. Сегодня вечером, после того как Кин ляжет спать, я расскажу Павлу все. О Чене, о наследстве, о сдвинувшихся сроках и об опасности, в которой находится старый друг моего отца.

И больше всего мне нужно рассказать ему о том, что Кин — его сын.

Пора перестать пытаться справиться со всем в одиночку. Пора довериться человеку, который снова и снова доказывал, что для него мы — на первом месте, несмотря ни на что.

Наследство по-прежнему важно; это моя гарантия, моя страховка, последний подарок отца. Но его не обязательно использовать для побега. Оно может означать свободу в другом смысле. Свободу выбрать эту жизнь, этого мужчину и эту неожиданную семью, которую мы создали.

— Ладно, пора выходить, — наконец говорю я, хотя часть меня могла бы остаться здесь на весь день, плавая в этом идеальном пузыре счастья.

— Как раз когда я собираюсь присоединиться к тебе, ты выходишь!

Глубокий, звучный голос вызывает дрожь по моей спине, которая не имеет ничего общего с температурой воды. Я поворачиваюсь и вижу Павла, выходящего из дома, и мое сердце замирает.

На нем темно-синие плавки, которые низко сидят на бедрах, обнажая каждый сантиметр его невероятного торса. То, как свет отражается на его влажной коже, делает его похожим на какого-то скандинавского бога, который решил взять отпуск из Вальгаллы.

— Что ты здесь делаешь? — выдыхаю я, задыхаясь. — Я думала, у тебя работа.

— Была, — говорит он, улыбаясь, когда замечает мой взгляд. — Вообще-то, есть и сейчас. Но я не мог упустить возможность поплавать с этим маленьким водным динозавром.

Лицо Кина просветлело.

— Ты пришел поплавать с нами!

— Конечно, — ответил Павел, аккуратно нырнув в глубокую часть бассейна и всплыв рядом с нами, едва всплеснув водой. — Не могу позволить вам веселиться без меня.

Вид того, как он рассекает воду мощными гребками, впечатляет. Клянусь, все в этом мужчине заставляет мое сердце биться чаще.

Кин подплывает к Павлу, как нетерпеливый щенок.

— Павел, ты умеешь делать трюки? Ты можешь очень долго задерживать дыхание?

— Помедленнее, водный жучок, — смеется Павел. — Давай сначала посмотрим, над чем ты работал.

Я плаваю рядом, наблюдая, как Павел уделяет Кину все свое внимание, пока мой сын демонстрирует свои «навыки плавания».

Но, наблюдая за ними вместе, видя, как естественно Павел вписывается в эту роль, как Кин явно его боготворит, я окончательно решаю, что мне нужно делать. Я не могу больше лгать ни одному из них. Они заслуживают лучшего. Они заслуживают правды.

Даже если это меня пугает. Даже если я не уверена, что хочу, чтобы Кин рос в этом мире насилия и опасности. Потому что альтернатива — продолжать жить этой ложью — кажется хуже, чем рискнуть. Зная Павла так, как я его знаю сейчас, я верю, что он не будет навязывать Кину такую жизнь.

Кин подплывает ко мне.

— Павел говорит, что однажды мы сможем пойти к океану и посмотреть, как плавают рыбы!

Павел смотрит мне в глаза через голову Кина и подмигивает.

— Звучит довольно круто, — соглашаюсь я. — Хотя, возможно, я лучше буду лежать на шезлонге с коктейлем Маргарита на пляже. Но я буду наблюдать за вами.

Кин качает головой.

— Так ты не увидишь ни одной рыбки.

— Ладно, малыш, — говорит Павел. — Пора поймать твою маму и оттащить ее в наше подводное логово.

— Да! — радостно кричит Кин. — Сделаем маму нашей пленницей!

— Ваше желание для меня закон, Ваше Величество, — говорит Павел с притворной торжественностью.

Прежде чем я успеваю убежать, Павел обнимает меня за талию и прижимает к себе. От соприкосновения кожи с кожей по мне пробегает огонь, и я кусаю губу, чтобы не выдать себя.

— Похоже, ты пойдешь с нами в наше подводное королевство, angel moy, — шепчет он мне на ухо своим хриплым голосом. — Тебе не уйти.

— О нет, — говорю я с преувеличенной драматичностью для Кина. — Что же мне делать?

Губы Павла находят мои в мягком, властном поцелуе, от которого у меня сгибаются пальцы на ногах. Когда мы расстаемся, Кин издает звуки рвоты, но на его лице широкая улыбка.

— Фу.

Павел смеется, все еще обнимая меня.

— Когда будет время для сна? — шепчет он. — Потому что мне нужно, чтобы ты сняла этот бикини.

От его слов у меня сжимается сердце.

— Через час, — шепчу я в ответ.

— Прекрасно. — Он целует меня в висок. — Это даст мне достаточно времени, чтобы как следует допросить моего пленника.

Я просыпаюсь от легкого прикосновения к плечу. Над собой я вижу лицо Павла и автоматически улыбаюсь. Это идеальный способ проснуться. Должно быть, я задремала рядом с Кином после того, как прочитала ему сказку на ночь.

Но что-то не так. В выражении лица Павла есть какая-то тяжесть, которая вызывает у меня беспокойство.

— Можем поговорить? — тихо спрашивает он, и его слова еще больше нервируют меня.

Я встаю, поправляю одеяло Кина и следую за ним. Не в кухню и не в гостиную. В его кабинет. Туда, где решаются дела синдиката.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Все в порядке, — уверяет он меня.

Несколько часов назад мы смеялись в бассейне, наши тела переплелись, пока Кин спал. Все казалось идеальным, реальным и правильным.

Я планировала сегодня вечером признаться во всем и раскрыть свою уязвимую правду. Но его закрытое выражение лица говорит мне, что время для моего признания прошло. Ему есть что сказать, и у меня есть ощущение, что это не то, что я хочу услышать.