Чтение онлайн

Ребята из золотоморского детского дома старались обходить Лису стороной. Мало того, что она была «девочкой с «Арктики» – так она ещё и совсем одна. О чём можно говорить с той, у кого нет ни брата, ни сестры? Как принять её в свой круг? К тому же Лиса вечно разговаривала сама с собой, неохотно вступала в совместные игры, а в последнее время то и дело уходила на весь день непонятно куда. И вот поди-ка с такой пообщайся.

Кое-какой диалог выстроился у неё разве что с Белкой и Соней, тихими спокойными девочками, страдавшими лёгкой степенью аутизма. Вполне самодостаточная троица, казалось, не нуждавшаяся ни в ком более.

Нынешний год был десятым после гибели «Арктики», и волна ажиотажа начала подниматься гораздо раньше, чем обычно. Ещё в июле праздные зеваки из числа туристов, заметив на улицах Золотоморска Лису, старались на свой лад подбодрить девочку – мол, дата-то какая, трагедия-то какая! Лиса привычно кивала, даже не пытаясь, как бывало раньше, убедить сочувствующих, что её ну совсем не колышет эта «Арктика». И про маму с папой она помнит только, что они были. И кажется, были неплохими.

Фенек как мог успокаивал сестру, уверяя, что это временно и скоро пройдёт. Лиса грустно вздыхала, уже представляя себе, что устроят местные власти в октябре.

– Они же памятник открывать надумали! – вдруг вспомнила Лиса, всплеснув руками.

Фенек хмыкнул, проводя рукой по песку.

– И что же там будет?

– Край корабля, уходящий в море. А море создано из шести тысяч девятисот девяносто девяти имён погибших. На открытие приедет президент.

– Лиска будет жать руку президенту! – засмеялся Фенек. – Надо же, какая ты у меня важная персона!

– Не смешно, – ответила Лиса. – Твоё имя тоже будет среди этих шести тысяч девятисот девяносто девяти.

– Ага, – легко согласился Фенек. – А ты будешь снова рассказывать всё то же, что и обычно. Им никогда не надоест.

Лиса насупилась, обхватив коленки руками. Море сегодня казалось на редкость спокойным, и волны почти не доставали до того места, где они сидели.

– Этого я и боюсь, – пояснила она.

Президента Тарии знали и уважали во всех мирах Содружества Веера. Мало того, что он был одним из немногих, умевших управляться со всеми тремя стихиями, он ещё и просто являлся удивительного ума человеком. Так что то, что его переизбирали уже второй раз подряд, не удивляло никого.

Лиса знала про него только то, что говорилось в медийных источниках. И ей казалось, что он ни минуты не сидит на месте. Постоянные перелёты из одной страны в другую, укрепление дипломатических контактов с соседними мирами, вечные собрания, доклады, совещания – из этого, по мнению Лисы, и состояла его жизнь. Потому, услышав, что на траурной церемонии будет присутствовать Сервал Оцелотович, она лишь пожала плечами. Что ж, приедет, постоит пару минут – и уедет, позабыв про всё в тот же миг. Неудивительно – с его-то загруженностью!

– Пусть, – хмыкнула она. – Мне не жалко.

Пантера Тигровна, старшая воспитательница, засмеялась.

– Надо же, разрешила, – сквозь смех ответила она. – В порядок себя приведи, а не как обычно! Чтобы стыдно не было.

Лиса вздохнула.

Ежегодно, из чистого протеста, она выходила к журналистам в чём попало. То в пижаме, то в старом платье, которое воспитатели уже третий год порывались выкинуть на свалку несмотря на протесты Лисы. Она могла взлохматить волосы, чтобы выглядеть порастрёпаннее, скорчить рожицу, когда её просили попозировать для фото – в общем, никогда не отличалась примерным поведением. На все упрёки со стороны педагогов она отвечала, что журналистам абсолютно всё равно. По сути, так оно и было. Честно говоря, что-то подобное она планировала и на сей раз, мстительно потирая руки, но Пантера и Рысь Тигровны, старшие педагоги-психологи, работавшие в детском доме, являлись для неё самыми близкими людьми. Подводить их не хотелось.

– Я подумаю, – ответила она, вскакивая с места.

– Лиса, ты куда? Я ещё не закончила! – охнула Пантера Тигровна.

– Думать, – коротко ответила та.

Фенек, как всегда, смеялся до слёз. Казалось, он своим поведением компенсировал угрюмую скрытность сестрёнки.

– Так ты думала, что тебе позволят прийти на церемонию в костюме Снежинки? – переводя дух, спросил он.

– Нет, а что? – пожала плечами Лиса. – Снег, «Арктика» …

– Дура ты, хоть и пятнадцатилетняя. Он же Президент! Да тебя прежде чем к нему пускать вылижут и выгладят, и будешь ты стоять как розочка алая и пахнуть соответственно. А позади будет стоять снайпер с во-от такой винтовкой! – Фенек вскочил, изображая происходящее в лицах. – И если ты не так улыбнёшься, то ка-ак…

– Ну тебя, – перебила его сестра, поёжившись. – Не будет там никаких снайперов.

– Вот увидишь, – уверил её Фенька. – Так что и не надейся, что твои штучки в этот раз прокатят. Слыханное ли дело – трансляция по всему Вееру!

Лиса вздрогнула.

–Как же я хочу, чтобы всё поскорее кончилось…

Фенек был прав. Нет, не насчёт снайперов – насчёт одежды. Хотя после того, как девятнадцатого октября в приют нагрянула толпа стилистов, тщательно подбирая наряды не только Лисе – всем педагогам и воспитанникам учреждения – она уже и про снайперов начала задумываться всерьёз.

– Заплетём тебе завтра две косы колосками, – мурлыкала Сова Соколовна, один из ведущих столичных стилистов, расчёсывая волосы Лисы.

– Совушка, подумай, под это платье, пожалуй, лучше подойдёт одна растрёпанная коса с широким плетением, – пролепетала Неясыть Соколовна, её сестра и по совместительству ведущий дизайнер одежды.

– Правда? Хм… – задумалась Сова, старательно разглядывая подготовленный наряд.

Лиса сидела, насупившись, и сердито молчала. Ей не нравилось ни слишком девичье платье, ни то, что они натёрли воском её голову – якобы, дабы придать волосам блеск, ни то, что она уже почти три часа вынуждена слушать их нелепую болтовню.

– Лисушка, лапочка, а ты как думаешь? – заискивающе-мягко спросила Неясыть.

– Совсем всё равно, – выдавила Лиса.

Сова покачала головой.

– Значит, попробуем и то, и другое.

Лиса страдальчески закатила глаза.

Лишь поздно вечером, за полчаса до отбоя, ей удалось вырваться к морю.

– Я думал, ты уже не придёшь, – грустно улыбнулся Фенек, садясь на песок рядом с крайне сосредоточенной сестрой.

– Я тоже, – ответила она. – Ничего, осталось пережить всего один день, и всё вернётся в прежнее русло. По крайней мере, на год. Ты будешь завтра со мной?

Фенек досадливо поморщился.

– Площадь слишком далеко от моря. Да и зачем? Ты же понимаешь, как это неприятно – когда никто тебя не видит… Приходи вечером, и расскажешь всё, что было.

Лиса кивнула, поднимаясь.

– Пожелай мне удачи, – прошептала она.

Фенек ободряюще улыбнулся, крепко сжав руку сестры.

Двадцатое октября началось с панических сборов и хаотичных наставлений. От Пантеры Тигровны пахло валерьянкой, а Рысь Тигровна то и дело хваталась за сердце, когда выяснялось, что кто-то из воспитанников в очередной раз выкинул финт ушами. Лама и Антилопа переругались из-за того, кто из них наденет платье какого цвета и в итоге в битве за синий наряд умудрились порвать его едва ли не пополам. У Соболя разболелся живот, а Бобёр из вредности запульнул в волосы маленькой Козочки жевательную резинку.