Чтение онлайн

Со временем Калан так привык жить за двоих, что порой сам верил в свой обман. Он писал статьи двумя разными почерками, на автоответчике было записано послание, в котором значились два имени, а из коммунальной компании приходил счёт на двух жильцов.

И ему казалось, что брат всегда рядом. Невидимый, неосязаемый, но – рядом. Иной раз он замирал, глядя на отражение. В эти минуты он не видел себя. Он видел Теледу. И тот ободряюще улыбался ему.

Сам Калан уже давно забыл, что такое улыбка.

Старый сторож задремал, убаюканный монотонным голосом диктора, вещавшего в ночном эфире о том, как изменился официальный курс валют в связи со скачками цен на нефть. Задремал на пару минут, и очнулся от громкого стука турникета, установленного перед входом в жилой корпус.

Испуганно встрепенувшись, он успел краем глаза заметить, что кто-то стрелой промчался по холлу и скрылся в дверях, ведущих на улицу.

– Только этого не хватало, – с ужасом прошептал он.

Воспитанники академии не убегали в неположенное время из здания. Почти никогда. Пять лет назад одна неуёмная пара близнецов впервые умудрилась сбежать посреди ночи в поисках острых ощущений, и в итоге была отчислена. А сторож, упустивший сорванцов – уволен с волчьим билетом. Так что перспектива вырисовывалась ужасающая.

Вскочив с места, бедный вахтёр кинулся к выходу, надеясь перехватить дезертира прежде, чем об этом станет известно начальству.

Лиса сама толком не понимала, куда бежит. Вылетев из тёплого здания на промозглую осеннюю улицу, она окончательно проснулась и поняла, что казавшаяся в полусне вполне реальной идея умчаться обратно к Золотому морю на практике не выдерживает никакой критики.

Она уже собралась вернуться обратно, пока никто не заметил её проступка, как навстречу из жилого корпуса выскочил разгневанный сторож Барсук Горностаевич. Единственное, о чём она подумала – как же ей достанется за попытку к бегству. И как самодовольно будут взирать на это её разлюбезные одноклассники. Мысленно представив такую картину, Лиса вздрогнула. Не зная, как ей быть, она бросилась прочь от сторожа, вдоль набережной Лиственки.

Решение нашлось само собой. На сумеречной вечерней улице она даже не заметила одинокого прохожего, замершего у ограждения набережной.

– Лиса! – строго окрикнул её смутно знакомый голос, и девочка резко остановилась, оборачиваясь.

– Вы? – удивлённо произнесла она, пытаясь восстановить дыхание.

– Что Вы здесь делаете? В такое время, да ещё в таком виде? – спросил Калан, недоумённо оглядывая подопечную.

– Я…

– Стой! – раздался голос Барсука Горностаевича. – Стой, кому говорят! – тяжёлая фигура старика появилась из сумрака.

– Смею Вас заверить, она стоит, – спокойно ответил Калан.

– Калан Куньевич! – испуганный сторож остановился в паре метров от него и Лисы, тяжело дыша. – Ну… Эта…Девица…

– Что? Что-то не так? – как ни в чём не бывало, спросил Калан.

– Сбежать хотела, – нехотя выдавил сторож.

– Нет, – качнул головой Калан. – Она заметила, что я забыл ключи, и принесла мне их. Только и всего.

– Но… – начал было Барсук Горностаевич и осёкся, словно обжёгшись о ледяной взгляд педагога.

– Всё хорошо, я провожу её. Возвращайтесь на пост, – тоном, не терпящим возражений, произнёс Калан.

Кинув непонимающий взгляд на невозмутимого учителя, на растерянную ученицу, зябко поёживающуюся на холодном ветру в тонкой ночной рубашке, сторож пожал плечами.

– Смотрите, как знаете, – неуверенно проворчал он и отправился в обратную сторону.

– Я… – жалостливо пропищала Лиса, глядя на Калана.

Тот молча снял куртку и накинул ей на плечи.

– Потом поговорим, – резко ответил он.

Лиса замолчала, послушно понурив голову, и поплелась обратно к жилому корпусу. Калан шёл чуть позади, и она даже спиной ощущала на себе его пронзительный взгляд. И в принципе, его можно было понять.

Холод и сумрак вокруг создавал ощущение какой-то нереальности происходящего. Лисе почему-то казалось, как будто она одновременно здесь – и где-то далеко. Может быть, виноват холод, а может быть, абсурдность ситуации.

Уже перед самым входом в жилой корпус, взявшись рукой за дверь, она вдруг услышала, что откуда-то из темноты мягкий женский голос напевает песенку. Тихо, так, что, не зная слов, не поймёшь, о чём она…

Успокойтесь, непоседы,

спать пора, приходит срок

сказку на ночь мне поведать,

вам, Лисичка и Фенек.

Ждёт вас счастье и свобода,

словно пташек в небесах,

пронесите лишь сквозь годы

чистоту в своих глазах…

Лиса замерла, выпрямившись.

Фенек рассказывал, что эту колыбельную сочинила для них мама. И сейчас Лисе показалось, будто она слышит голос именно матери. Смутно знакомый – и такой родной… Но как?

– Лиса, что с Вами? – спросил стоявший позади Калан.

– Что? – начала Лиса, растерянно озираясь. Мелодия, и без того едва ли не эфемерная, пропала, будто её никогда и не было. А может, и не было, а она уже понемногу сходит с ума… – Нет, всё в порядке. Показалось, что кто-то меня окликнул.

– Заходите уже внутрь, Белова, никто Вас не звал. И будьте так любезны, впредь, если решите прогуляться, одевайтесь соответственно погоде, – холодно ответил Калан, подгоняя озябшую Лису.

– Простите, – смущённо протянула та, стягивая с плеч куртку. – Спасибо!

– Белова, немедленно наденьте! – нахмурился Калан. – У Вас зуб на зуб не попадает, а в коридорах нежарко. Отдадите завтра.

Лиса удивилась, но возражать не стала. Закутавшись в тёплую куртку, она прошла через турникет, виновато кивнув подозрительно косящемуся на неё сторожу, и направилась в сторону своей комнаты.

– Всё равно спасибо! – крикнула она Калану, оставшемуся по ту сторону турникета и внимательно следящему за ней.

– Идите, Белова! – ответил он, покачав головой.

Глава третья. Знаки и знамения.

Листвень – столица Тарии, город федерального значения, административный центр Центрального федерального округа. Крупнейший город Тарии (по данным последней переписи население составляет 16,7 млн. человек). Климат – умеренно-континентальный, с чётко выраженной сезонностью.

Название города происходит от названия реки Лиственки, в устье которой и был заложен город. Официальный символ – золотой лист на голубом фоне.