Чтение онлайн

— Ты ее вылечишь? — Таджи перевел вопрос младшего для жрицы.

Та закивала, с трудом справляясь с тем, чтобы нормально дышать. Руки у жрицы слегка тряслись.

— Проводим, — решил наконец старший из ребят. — Все равно вас больше.

“Белая дьяволица” лежала точно, как описал Данатос: в луже помоев, скрутившись так, будто пыталась спрятаться внутри несуществующей раковины, избитая до черных пятен, до кровавых потеков. На внутренней стороне бедер крови оказалось больше всего.

Брисигида вдохнула и выдохнула, снова вдохнула поглубже. “Только не впадать в ярость, — приказала она себе. — Злость не исцеляет ран. Неистовство не помогает срастаться костям. Ох, Триединая, прибудь со мной, пока я не впала в греховный гнев!”

Сарданы достали приготовленные жерди и ткань, соорудили крепкие носилки. Ранжисона и в одиночку был способен унести бедняжку, но Брисигида настояла на носилках — чтобы не тревожить девушку лишними перекладываниями.

— Так вы ее знаете? — удивился старший из их помощников.

— Нет, — покачал головой Таджи. — Мы только знали, что здесь есть человек, которому нужна помощь.

— Что теперь будет с ними? — Брисигида кивнула на мальчишек. — Им нельзя здесь оставаться.

— Эй, ребятки, — Ранжисона присел перед бродягами на корточки. — Вас теперь здесь невзлюбят, наверное?

Старший пожал плечами.

— Кто нас когда любил, — равнодушно ответил парнишка.

— Осилите пару дней пути?

Мальчишки переглянулись. Оставаться в городе было страшно, но уйти — тоже.

— Мы не умеем охотиться, — насупился старший.

— А если мы дадим вам припасов? — подхватил один из сардан. — И провожатого?

Ранжисона коротко взглянул на него и кивнул, мол, верно, сам и пойдешь.

Младший без раздумий прилип к высокому чернокожему воину, обхватив тонкими руками его колени — выше достать не мог. Сардан неловко улыбнулся, потрепал малыша по голове.

— Ранди чует хороших людей, — сдался старший. Подумал немного и добавил, будто пробуя давно забытое слово на вкус: — Спасибо…

— Добро, — расцвел в улыбке Ранжисона. — Припасов захватим, и мой друг отведет вас туда, где живет моя невеста, Афанса. Но у нее не забалуешь! — он шутливо погрозил пальцем. — Нужно будет по хозяйству помочь. Воду носить, скот пасти…

Старший гордо вскинул голову.

— Мы бездомные, а не лентяи!

***

Феликса никогда не видела Брисигиду в такой ярости. Она ходила по палубе — скорее даже бегала — как дикая кошка, фыркая, вскрикивая и рыча.

— И эти животные называют себя людьми! — взревела жрица, завершая рассказ. — Говорят про богов! Ублюдки крапивные, да чтоб на них сифилис напал!

Феликса прыснула в кулак. Брисигида не использовала совсем непотребных ругательств и обычно старалась избегать любых браных слов. Но если уж начинала ругаться, то делала это тонко и изобретательно. Даже Кистень спрятался за бочкой и свернутым парусом, чтобы послушать.

— Заячьи задницы! Фекалии рыбьи! Кастрировала бы каждого тупым ножом!

— Хочешь, дадим залп по порту, — предложила Феликса.

— Хочу! — взвизгнула жрица. — Вот хочу! Как можно так обращаться с женщиной! С детьми!

Феликса начала считать. Пять. Четыре. Три. Два. Один…

— Нет конечно, не вздумай! — уже тише крикнула жрица. — Мы-то не скоты! Ты не скотина, и я не скотина…

— … Но рожи им начистить было бы честно, правда? — ухмыльнулась чародейка. — Или пусть посмотрят на настоящего демона. Анаштара не проголодалась, случаем?

Брисигиду как ледяной водой окатили. Она тут же застыла на месте.

— Довольно, — жрица сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. — Все. Нет. Я против насилия. Это глубоко несчастные…

— …ублюдки…

— Люди! — твердо договорила жрица. — Непорядочные, жестокие, невежественные — и потому несчастные — люди. Я очень расстроена…

— … тем, какие они вонючие сифилитики…

— Их низкими поступками, — Брисигида постепенно приходила в себя, несмотря на ехидные ремарки подруги. — Но я им не судья.

— Ты начинала лечение? — Феликса перестала шкодливо ухмыляться. Жрица успокоилась, и теперь ее можно было спокойно расспросить. — Она все еще без сознания?

— В отключке, — кивнула Брисигида. — Никакие исцеляющие заклятия на нее не действуют. Ни молитвы, ни чары, ни амулеты. С ней Цефора.

— Обычные средства помогают? — уточнила Феликса.

Брисигида кивнула.

— В таком состоянии нельзя расспрашивать девушку, даже если она очнется, — предупредила жрица. — Не исключено, что она нам тут все разнесет. Я бы по возможности переместила беднягу на корабль Беора. Его не так жалко… Когда ей станет получше, конечно же.

— Нет, — покачала головой Феликса. — “Око Бури” прочнее. Ранжисона тоже считает, что девушка может быть опасна, поэтому принес ее туда, где мы можем защитить и себя, и ее саму.

— А ее зачем? — нахмурилась Брисигида.

— Если она не контролирует собственную магию, может навредить себе.

— Как-то я об этом не подумала, — жрица потерла висок.

Феликса приобняла подругу, похлопала по плечу.

— Помоги лучше пока Лаэрту, — сказала она. — Остальное оставь мне.

С тех пор, как волшебницу стали отпаивать кровью, ей стало намного легче. Закостеневшие мышцы разглаживались, ток крови улучшился, и у нее исчезли болезненные пятна по всему телу. Первое время она снова начала чувствовать боль, но за пару дней все прошло.

Даже этой боли Феликса радовалась, как старому другу. Приятно было почувствовать себя снова хоть немного живой.

Одну из полных чаш ей принесла Ринна. Чародейка предлагала ей остаться с Форелями, потом поселиться в Кессахе, сейчас — отправиться к невесте Ранжисоны вместе с мальчишками. Предлагала оплатить ей проезд на любом корабле, идущем к Тандару, в порту. Охотница отказывалась раз за разом, ничего не объясняя. Феликса часто видела ее, играющую с псом на верхней палубе: когда Харм убегал за брошенной палкой, Ринна рассматривала свои руки, раз за разом. Кажется, никак не могла привыкнуть к собственной гладкой коже.

Крови охотница налила щедро, в самую большую кружку, какую нашла. Ринна не ушла, пока не убедилась, что Феликса выпила все до дна, и лишь тогда сказала: “Не думала, что свобода от Беора и сраного демона обойдется мне так дешево. Не вздумай помереть раньше, чем оживешь. Я все еще считаю себя твоей должницей, волшебница”.

Многие члены команды, принося кровь, говорили что-то похожее. Кистень постоянно шутил, что Феликса слишком молода, чтобы ходить среди мертвых, или что это его единственная возможность без зазрения совести рассказывать портовым девкам, что он “анператорский шкипер”.