Чтение онлайн

Несмотря на все усилия, спала чародейка по-прежнему плохо: к середине ночи выпитая кровь уже почти не действовала. Феликса все равно закрывала глаза и пыталась представить себе, какие могла бы сейчас видеть сны. Исполинские диниции с чуть слышно шелестящими коконами домов Форелей. Плавание между корней мангров. Полет в глубокую реку с водопада…

Горящие кошачьи глаза среди листвы.

“Надо позвать Дани, — подумала Феликса. — Он наверняка поможет девушке прийти в себя!”

Данатос вместе с Ранжисоной пытался ловить рыбу. Возле сардана стояла полная улова кадушка. У оборотня в ведерке лежала пара рыбин. Но он явно не расстраивался из-за скудной добычи: судя по всему, Данатосу нравился сам процесс. Он как загипнотизированный следил за поплавком и постоянно упускал момент, когда нужно доставать удочку.

— Сегодня едим окуней? — улыбнулась Феликса, подходя к рыбакам.

— Если Ранжисона с нами поделится, — перевертыш стрельнул глазами из-под опущенных ресниц. — Моего улова разве что Дине на ужин хватит!

— Ранжисона поделится, — хохотнул сардан. — Мои парни сами себе наловят. А тебя кормить надо хорошо, оборотням вес лишним не бывает!

Оба рассмеялись: Данатос на недостаток массы никогда не жаловался, даже в самые голодные дни.

— Ты не ходил к Страннице? — тихо спросила чародейка, когда Ранжисона ушел со своим ведром с рыбой, чтобы отдать его Радне и кокам.

— Думаешь, это она? — заволновался Данатос. — Джораакинли показала мне эту девушку, но я не уверен, что это сама Странница.

— На нее не действует наша магия, — пожала плечами Феликса. — А свою она толком не может контролировать. Мне кажется, это похоже на того, кто путешествует между мирами.

Оборотень запустил пальцы в волосы, сжал губы.

— Не случилось бы беды, — выдавил наконец он. — Если на нее не действует магия, мало ли, как она отреагирует на меня?

— Я подстрахую, — пообещала Феликса. — Посоветуемся с Марондой…

— Ну… — Данатос вздохнул. — Давай попробуем.

Маронда раскладывала у себя в каюте таро, когда Феликса постучалась к ней.

— И года не прошло, — фыркнула старуха.

— Что ты имеешь в виду? — насупилась чародейка.

— Решила наконец-то посоветоваться?

Феликса поджала губы. Наставница была попросту не в духе, а значит, станет использовать малейший повод, чтобы ворчать. Феликса по опыту знала: умасливать старую волшебницу бесполезно — на лесть та только злилась.

— Я подумала, что Данатос может помочь восстановиться нашей подопечной, — объяснила Феликса, даже не пытаясь привести Маронду в более доброжелательное расположение духа. — Однако на нее не подействовала целительная магия. Наблюдательные чары тоже рассеиваются в каюте, где она лежит, — продолжила она. Маронда пока не реагировала, но Феликса знала, что старуха внимательно слушает. — Дани опасается, что его присутствие может сделать хуже.

— Опасается правильно, — заворчала Маронда, — но худа не будет.

— Объяснишь? — коротко уточнила Феликса, не особо рассчитывая на ответ.

Маронда закатила глаза, вытащила еще одну карту.

— Ни в одном обитаемом мире не найдется человека, — вздохнула старуха, — а хоть бы и не человека… который не любил бы котов. Разве что такой человек по природе своей двуличная скотина.

Феликса хмыкнула, но спорить не стала. Когда-то она сама не слишком жаловала усатых-хвостатых. Однако относительно Данатоса утверждение Маронды можно было принять за прописную истину.

***

Матинеру поразила Джамира до глубины души. Почему-то он думал о поселении элементалей как о женщине — тихой, мягкой, хитрой и сильной одновременно. Города всегда казались бывшему антимагу уродливыми искажениями природной красоты камня.

Матинеру стояла такой красавицей, что у горца язык не поворачивался назвать ее городом. Хоть размер и соответствовал.

— Нравится тебе у нас, смотрю? — Джамира сопровождала целительница Аня. Он никак не мог привыкнуть к ее говору. Зато из-за этого ни слова не пропускал из того, что та говорила.

— Это самая красивая… э-э-э… красивое…

— Не-не, говори — красивая. Матушка Матинеру.

— Здесь чудесно, — вконец стушевался горец. — Что значит Матинеру?

— Око воды, — пропела Аня. — Это на языке Древних, говорють.

Матушка Матинеру скрывалась в подземных и подводных пещерах. Вход в комплекс проделали в нагромождении скал и валунов, так, что непривычным глазом не сразу узнаешь. Несколько узких каменных лестниц начинались в разных частях крупной скалы и сходились вместе под землей, как цветочные лепестки.

Вдоль главной лестницы, вырубленной в незнакомом Джамиру белом камне, светились бирюзовые потоки воды. Этого струящегося света хватало, чтобы не споткнуться на ступенях и даже разглядеть барельефы на стенах туннеля. На самые большие — и важные — изображения падали солнечные лучи через систему зеркал и отверстия в скале. Кажется, их нарочно для этого вырубили.

Жилые кварталы строились уровнями вдоль стен пещер и соединялись хрупкими полупрозрачными мостами и лесенками. Днем Матинеру переливалась мириадами хрустальных бликов: элементали волшбой поддерживали водяные светильники. Эти исполинские водопады струились по стенам тонким ровным слоем и в каждой капле несли свет с поверхности земли. В итоге поселение напоминало исполинский колодец произвольной формы, сверкающий от волшебных бликов.

Джамир ждал, что из воды вот-вот посыпятся летающие рыбы, феи в розблесках бриллиантов или еще что-то невыносимо волшебное.

Нижние кварталы выходили на белый песчаный берег подземной части Каракача. Вблизи Джамир заметил, что песчинки — на самом деле крохотные матовые хрусталики, совсем как дивный камень, из которого состояли лесенки между уровнями.

С хрустального пляжа уходила в туннель узкая тропа. Элементали называли ее священной.

— Куда ведет святая тропа? — полюбопытствовал Джамир.

— К колодцу, — охотно рассказала Аня.

— Зачем же элементалям воды колодец? — подивился антимаг. — Разве тут нечего пить?

— Э-и-эх, драке ученый, а умом ленивый, — поддела его целительница. — Священный колодец, древний. Источник нашей силы — так говорють.

— И это правда?

— А кто ж его знает? — пожала плечами Аня. — Не всяк по тропе имеет право пройти. Глядун ходил, его спроси. Токмо он не расскажет. Он даже анператору беглому не сказал.

— Это ничего. Я знаю, что такое святыня. Лезть не стану. Умом-то я не ленивый, а скудный… бабка мне так говорила.

Элементаль почему-то разозлилась.

— Умом скудный — это коли мычишь и слов связать не можешь! — фыркнула она. — Бывает, конечно, что мозга выдающаяся, не как у простого люда. А все же, кто размышлять не научен, тот ленивый! И неча на глупость сваливать.

Джамир от этой тирады втянул голову в плечи. Ему вдруг очень захотелось спросить, где здесь библиотека, и начать читать какую-нибудь книгу.

Все самое важное в Матинеру располагалось как можно дальше от выхода — кроме казарм и лазарета. Стражи от обычных людей и других магов почти не отличались, разве что по выправке Джамир понимал, что перед ним защитник Матушки. Солдат здесь называли “иосами” или просто сынами.