Чтение онлайн

На нижнем уровне находился и госпиталь, где пару дней пролежал Джамир и где до сих пор выздоравливал Аянир. После прогулки с Аней антимаг вернулся туда, чтобы проведать цесаревича.

— Здравствуй, Джамир, — поздоровался с ним друг. — Как тебе город?

— Города — уродство, — ляпнул горец и тут же покраснел. — Но не этот. Не эта…

— Точно, — усмехнулся Аянир. — Здесь всем заправляют мужчины. Но родину почитают как мать. Совсем как в столице. Было…

— Как твои дела? — сменил тему Джамир. — Долго еще продлится исцеление?

— Еще несколько дней, — поморщился цесаревич. — Ядом меня попотчевали. Жрицу бы… но и элементали справляются намного лучше большинства целителей.

— Леветир к тебе приходил?

— А как же. Он каждый день заходит. Советуется.

— Кто он такой? — не выдержал антимаг. — Делает вид, будто нет никто и звать никак. Аня над ним посмеивается. Но каждый здесь его, сопляка, слушает и делает, как он сказал. Даже капитан иосов!

Аянир улыбнулся, прищурил глаза, сел повыше на кровати. Посмотрел на Джамира, как на младенца.

— У элементалей нет правителей. Здешняя власть — гидра, и каждой голове плевать, которая из них самая важная, до тех пор, пока все в безопасности. Девять самых влиятельных людей образуют городской Совет, и каждого в Совет гнали чуть ли не насильно. Каждый житель знает, что власть членам Совета в тягость, — цесаревич заулыбался еще шире. — Это неофициальные должности. Они абсолютно ничего не дают. Идеальный аппарат управления.

— А если кто-то обманом попадет в Совет? Притворится добродетелем?

— Леветир выведет его на чистую воду, — совсем развеселился Аянир.

— Так он член Совета? — запутался Джамир.

— Леветир — тело гидры. Тот, кто способен вырастить на месте отрубленной головы две других.

— Я не понимаю, — признался антимаг. Он твердо решил наведаться в местную библиотеку, если ему позволят.

— Это ничего, — утешил его Аянир. — Главное, что тебе нужно знать о нем, это то, что Леветир — единственный человек, которому я доверяю безоглядно. И ты в нем не сомневайся.

***

Данатос выбрал обличье поменьше и поспокойнее: породистого домашнего полосатого кота. Феликса уговорила-таки Маронду помочь ей прикрыть оборотня, если что-то пойдет не так. Кажется, старая волшебница согласилась только потому, что считала, что ничего такого случиться не может. Но Цефору попросили на всякий случай спрятаться подальше, на верхней палубе или в трюме.

Кот прошел в каюту, потерся о косяк. Странница — если это и правда она — лежала на кровати, вся в повязках и примочках, окутанная облаком резкого запаха от мазей. Феликса не успела толком разглядеть ее, когда сарданы доставили девушку на борт.

Сейчас она не могла понять, что же ей показалось таким жутким и потусторонним. Обычная девушка. Такая могла бы жить где-то в пригороде Славиры, выращивать зелень на продажу и помогать почтенному отцу в гончарной мастерской, а заодно гонять младших братьев от только вылепленных заготовок. Русые волосы, светлее, чем у Феликсы, но темнее, чем у Брисигиды. Простое лицо с чуть вздернутым курносым носом. Маленькая, немного отощавшая и бледная.

Феликса вздрогнула от внезапного озарения. Такой изображают младшую из ипостасей богини Триединой, юную деву: простая девушка невысокого роста, иногда в бледной россыпи веснушек, худощавая, будто стесняется проглотить лишний кусок. Чародейка вдруг преисполнилась уверенности, что если Странница откроет глаза, то взгляд будет как у древней старухи, старше Маронды, старше Анаштары — а может, и самой Джораакинли.

— Не уверена, что мы сможем что-то сделать, если она разозлится… — шепнула Феликса наставнице.

Та усмехнулась уголком рта. Можно не сомневаться: старуха сразу рассмотрела то, что дошло до Феликсы пару мгновений назад.

Данатос тем временем прошел к кровати и легко вспрыгнул на нее, лег к девушке под бок. Феликса видела, как чутко подрагивают настороженные уши, как дергается из стороны в сторону кончик хвоста. Странница шумно вздохнула, застонала, вцепилась правой рукой в простыню. Феликса услышала тихий звон: мелко переливались колокольчики на посохе Маронды.

Девушка на постели застонала громче. Стон был обрывистым, невнятным. Так звучат кошмары в устах сновидца. Цефора предупреждала их, что ее подопечная порой бредит и видит страшные сны. В такие моменты, по словам целительницы, в каюте начинали подскакивать вещи.

Странница вскрикнула, и все в каюте взмыло, зависло в воздухе. Феликсе и Маронде пришлось уцепиться за прибитые к полу шкафчики. Предметы начали кружиться, беспорядочно летать и падать. Мимо чародеек пролетела и со страшной силой ударилась о стену деревянная миска, в которой Цефора смешивала мази. Край миски треснул.

— Все еще уверена, что волноваться не о чем? — Феликса бросила яростный взгляд на вцепившуюся в комод Маронду.

— Посмотрим, — прошипела старуха, пытаясь удержать свой посох.

Напряжение в каюте нарастало: вещи бились о стены, рискуя покалечить двух женщин у двери; стакан с водой, в котором целительница смачивала повязки, разбился совсем рядом с виском Феликсы. Дышать в такой дикой круговерти становилось тяжело.

— Ты ведешь себя не как кот! — сердито прошептала Маронда. Феликса надеялась, что Данатос расслышит ее за стуком посуды и свистом воздуха. — Сделай что-нибудь кошачье!

Феликса в очередной раз уклонилась от летевшего в ее сторону предмета. “Маронда что-то мудрит, — раздраженно подумала она. — Как можно сделать что-то кошачье? Лапу начать вылизывать? Он и так лежит под боком, мохнатый и теплый…”

Данатос обернулся на них, тряхнул усатой мордой и…

…замурлыкал. Так, что было слышно даже сквозь звуки летающих и бьющихся предметов.

Вещи тут же попадали на пол. Правая рука девушки, вцепившаяся в простыню, мгновенно разжалась. Левая неуверенно вздрогнула. Данатос, заметив это, подался головой вперед, ткнулся в бледную ладонь.

— Котик… — выдохнула Странница, не открывая глаз. — Не уходи, пожалуйста…

Феликса тяжело привалилась к стене. Она вся успела покрыться испариной. “Уже и забыла, каково это — потеть от страха, — усмехнулась она. — Надо было ближе к вечеру идти, когда кровушка выветрится…” Данатос исправно мурлыкал, подставлял голову под ласковую руку.

Феликса отдышалась, нашла на полу опрокинутый табурет, села на него. Маронда предпочла крепкий стул — он твердо стоял на ножках. Тоже был прибит к полу, как и другая мебель. Чародейка заметила, что из ножки кровати торчат расшатавшиеся гвозди.