Чтение онлайн

Феликса положила руку Ранжисоне на плечо и улыбнулась.

— Ну что, капитан. Теперь у нас есть курс.

***

Джулиан Сатибрионо Тан по прозвищу Мурена носил фамилию сарданки-матери, имя ферискейца-отца и груз ответственности почти за полторы сотни человек. Последнее время груз этот давил особенно сильно, потому что Мурену покинула удача.

Капитан Джулиан Тан сидел на Ухамбо почти месяц. Все это время он пытался найти выход из своего положения, но находил одни неприятности.

Началось все с того, что Мурена замахнулся на кусок, который не смог проглотить, и потерял корабль. Его прекрасный тридцатипушечный фрегат, “Октопину”, потопили во время попытки обчистить тайник одного нумедийского торговца рабами-зомби. Тогда это казалось Тану хорошей идеей, но сейчас он поверить не мог в собственную наивность. За тайником, конечно же, следили — и следили так, что Мурена до последнего этого не замечал.

Корабля было жаль, но еще больше Тан жалел об упущенной выгоде: без корабля и добычи нечего было и надеяться удержать команду при себе. На прошлой неделе отчаяние довело капитана до того, что он предложил свою руку и сердце дочери вождя Ухамбо — самой толстозадой сарданке из всех, кого он встречал, и самой сварливой. Но вождь, разумеется, отказал оборванцу, прекрасно понимая, на что Тан надеется.

Удача улыбнулась было Мурене, когда в гавань Ухамбо вошла эскадра из трех шикарных кораблей, слишком бедно укомплектованных людьми. Капитан быстро спланировал вылазку в одну из непроглядных тропических ночей, чтобы угнать фрегат. Он все продумал: снабдил своих людей духовыми трубками и дротиками со снотворным, приготовил амулеты для маскировки и подавления шума.

Откуда ему было знать, что все его ухищрения бесполезны, а на борту не парочка рядовых ветродуев, а магистры чародейства?

Одна из магистров сидела прямо напротив него — рослая девица с толстой черной косой, в светлой замшевой юбке и дорогой белой рубашке. Все его артефакты, включая шляпу с алым страусиным пером и золотую серьгу с рубином, она безошибочно распознала и сняла телекинезом, так быстро, что Мурена и выругаться не успел. Его добро лежало перед чародейкой на столе.

Впрочем, шляпа-невидимка и рубин, помогающий расположить к себе собеседника, вряд ли помогли бы ему в этой ситуации.

— Любопытно. Не успела я толком разузнать, кто в Ухамбо самый отчаянный искатель приключений, как какой-то мулат попытался стащить мой корабль прямо из-под моего носа, — процедила чародейка. — И почти успешно. Хочешь знать, почему твой план со снотворным и прочей лабудой провалился?

Тан, в общем-то, догадывался. Но на всякий случай кивнул, стараясь не слишком закипать из-за “какого-то мулата”. Упоминание цвета кожи бесило Мурену до позеленения.

— Тебе просто не повезло. Один из моих людей… хм-м-м… отравился. И я осталась на этом корабле нести вахту вместо него. А я очень, очень плохо сплю. И очень, очень хорошо разбираюсь в магии. Словом, нефартовый ты.

Джулиан Сатибрионо Тан вздохнул. Это было самое точное определение его бед.

— И глупый.

Это замечание сделало определение еще точнее.

— Как тебя зовут, неудачник?

Мурена долго думал, стоит ли отвечать. Чародейка ждала с каким-то поразительно равнодушным терпением. В конце концов он решил, что раз у него спрашивают имя, вряд ли планируют убивать или калечить. А все остальное не так страшно, учитывая его положение.

— Капитан Джулиан Сатибрионо Тан. Но здесь меня называют Муреной, — проговорил он наконец.

— Что ж, капитан Мурена. Моего имени я тебе не доверю, пока ты не ответишь мне на несколько вопросов. До тех пор можешь звать меня Гарпией, раз тебе так нравятся прозвища, — предложила чародейка. Она поправила широкий пояс, разгладила ворот рубашки. — Почему капитан Мурена решил украсть мой корабль?

Тану очень не понравилась эта девица, Гарпия. Он вообще не привык видеть женщин на кораблях, да еще и командующих другими людьми. Чародейка же держалась так, будто вообще все на свете зависело от нее, к тому же с ходу ткнула Мурену носом во все, что он так в себе не любил.

Еще и этот вопрос!

— Я спрашиваю не просто так, — напомнила о себе Гарпия. — От этого зависит, выйдешь ли ты отсюда живым. Ты, возможно, раздумываешь, не выхватить ли сейчас палаш, отрубить мне голову и сигануть в море. Эти мысли тебе явно нашептывает неудача. Потому что убить ты меня не сможешь, а в море тебя мигом найдут мои люди. Отвечай на вопрос, капитан Скользкий Угорь.

Мурена вспыхнул и схватился за рукоять палаша, хоть и понимал, что толку не будет — видел вокруг чародейки поблескивание магического барьера. Умирать Тану страшно не хотелось. Еще больше он боялся, что на Ухамбо рано или поздно заявится нумедийский работорговец, которого он попытался обчистить, и остаток жизни — или, точнее, уже не-жизни — Мурена проведет в виде зомби.

Поразмыслив над перспективами еще разок, Тан ответил:

— Мне нужно как можно быстрее уплыть куда-нибудь отсюда. У меня есть люди, но нет ни денег, ни корабля.

— А мой ты выбрал, потому что решил, что раз у меня мало людей, корабль плохо охраняется? — хмыкнула Гарпия.

— Да. Мало и чужие. Могли не знать про сонное зелье. Мало кто из белых знает. Это лучше, чем резать глотки.

— Что, не терпишь насилия? — выгнула бровь чародейка. — Любопытно, учитывая, что моих спящих стражей ты планировал сбросить за борт, чтобы они захлебнулись.

— Милосердная смерть, — пожал плечами Мурена. — Если бы я мог выбирать, я бы тоже выбрал смерть во сне.

— Я учту, — осклабилась Гарпия. — Значит, ты счел мой фрегат легкой добычей. Ты привык брать чужое? Чем ты занимался, когда у тебя был корабль?

Предыдущий вопрос, про причину кражи, был обидным. Этот для Мурены оказался просто сложным. Он и сам себе толком не мог объяснить, чем занимается. Когда у Тана появился первый корабль, он пытался торговать, но возить дорогие товары не получалось, оборот был слишком мал. Так что торговля всякой дешевой ерундой Мурене быстро наскучила, и он подался в наемники. Но и тут его ждала неудача — вполне понятная, учитывая, что Тан не переносил вида крови с тех пор, как пришлось убить отчима, чтобы тот не убил его, а потом и собственную мать, которая почему-то решила отомстить за жестокого говнюка.

Временами команда пыталась уговорить Мурену заняться тем, что и так напрашивалось — обычным морским разбоем. Изредка он поддавался на уговоры, и они устраивали засаду, брали суда на абордаж и орудовали в основном магией и все тем же снотворным. Так он и получил свое прозвище: не желал зваться именем отца, а потому получил другое — за манеру прятаться между скал ночами и хватать проплывающую мимо добычу.

Так что Мурена занимался…

— Всем понемножку, — прищурился он. — Торговля. Охрана…