Чтение онлайн

– Ложь будет литься из уст любого, кому в лицо дохнет смерть, – произнесла тварь, медленно и по-кошачьи ступая в направлении своей очередной жертвы.

– Не думал, что порождение столь ужасного, изощренного и хитроумного замка не сможет отличить правду от лжи, – более смело и с вызовом воскликнул Мелисар.

Чудовище оторвало от пола свои передние конечности, приняв человекоподобную позу. Нижняя губа на его лице поползла вниз, обнажив ряд узких заостренных клыков. Оно издало рык, от которого задрожала даже гора. Мелкие осыпавшиеся с нее камни начали подрагивать, на мгновения отрываясь от холодных плит. Мелисар оглянулся, воспользовавшись тем, что, рыча, тварь, закрыла глаза. Позади он увидел небольшую дверь, сбитую из дерева и по краям окованную железными пластинами. Выход все-таки есть. Вот только как добраться до него быстрее, чем чудовище, которое одним прыжком может преодолеть половину чертога и пришпилить его своими когтями к полу?

– Я вырву твой язык и вложу его в великаний череп на пике этой горы, – пророкотала тварь.

Мелисар собрал всю силу своего духа.

– Его вымоет оттуда водой, глупое ты ничтожество!

Лицо чудовища искривило от злобы. Вслед своим словам Мелисар послал стрелу. Ослепленное гневом порождение замка уже не успевало уклониться или отразить ее крыльями. Наконечник ударил точно в шею, но древко не вошло в плоть, как ожидал Мелисар, а разлетелось на щепки. Сердце в его груди болезненно пропустило несколько тактов. Ноги чудища согнулись в коленях, в ответ рука Мелисара потянулась за второй стрелой. Тварь с силой оттолкнулась от плиты, по которой тут же прошла россыпь глубоких трещин, и вознеслась в воздух.

Парень смотрел, как она неумолимо несется на него, выставив когти вперед, и вместо того чтобы попытаться достичь заветной двери позади себя, он ринулся ей навстречу. Все, что он видел сейчас, – это ее огненные глаза, приближающиеся к нему с каждым мгновением. Сам до конца не понимая, что он делает, Мелисар за миг до того, как когти чудища должны были пронзить его тело, не замедляясь, упал на колени. Правая рука, высоко поднятая над головой и с зажатой в ней стрелой, вонзила ее острым концом в то, от чего Мелисар на бегу не мог оторвать глаз. Сам он не видел удара и не понимал, попал ли куда-то вообще. На коленях и выгнув при этом спину что есть силы назад, он проскользнул под брюхом у чудища, оставшись живым. Только когда тень полностью пронеслась над ним и обрушилась с неимоверным грохотом на плиты, он начал приходить в себя.

Будто выныривая из глубин неосязаемого океана, Мелисар провел левой рукой по взмокшему лбу. С правой, ощутив в ней боль, он выронил только обломок стрелы, который заканчивался оперением. Кажется, она разломилась надвое во время удара, при этом немного поранив его ладонь, но Мелисар был рад тому, что лучшую ее часть он все-таки оставил в теле чудовища.

Рык, звучащий позади него, не перешел на визг или крик, кажется, тварь до конца была пропитана злом замка, и человеческие слабости не были ей свойственны. Лишь ранее отчетливо звучащий гневный оттенок сменился болезненным. Мелисар слышал его словно из глубокой расщелины в земле, и только когда поднялся с колен, понял, что им пронизан весь зал. Он обернулся, чтобы увидеть, что же значит этот рык – победу или лишь ненадолго отсроченную смерть.

Чудовище перекатывалось по полу. Одно из его крыльев то и дело пыталось распрямиться, другое подрагивало, будто в предсмертных конвульсиях. Похоже, оно было переломано сразу в нескольких местах. Ноги с жутким скрежетом длинными когтями скользили по плитам, изгибаясь в разные стороны. Одна рука то и дело полосовала лицо, другая же, сжатая в кулак, разносила каменные плиты на куски. Мелисар и не надеялся в этом хаосе увидеть, куда попал. Тварь отлетела в полумрак, это помешало увидеть обломок стрелы, но неожиданно помогло увидеть место, куда он его воткнул. На лице чудища больше не было двух пылающих огней – один из них потух навеки. Мелисар понял, что, возможно, атаковал в единственное уязвимое место чудовища – глаза.

Однако, несмотря на столь сложную рану, тварь продолжала извиваться и не спешила испускать последний вздох. Парень почувствовал что-то неладное. Не раздумывая и не дожидаясь очередного зла, он кинулся к ласке, которая так и продолжала лежать под желобом, там, где он ее и оставил. Да, в тот момент, когда ноги твари оторвались от пола и та зависла в длительном прыжке, он на миг подумал о рывке к двери. Но осознание того, что не простил бы себе предательство единственного живого и близкого ему существа, будто хлыстом обожгло его изнутри. Поэтому вместо того, чтобы обратиться в бегство, он кинулся вперед и сделал то, во что сам бы никогда не поверил.

Между тем тварь хоть и продолжала извергать из глубин своей рокочущей глотки отвратные звуки, смогла подняться на ноги. Ее качало из стороны в сторону, руки хаотично рассекали воздух, а единственная точка посреди огненного глаза – едко-темный зрачок – вращалась, будто обрубок древесины, попавший в водоворот. Мелисар подхватил ласку и, уже намереваясь кинуться к двери, остановился, неожиданно осознав, что между ним и единственным выходом теперь разъяренное раненое чудище. Его грудь то сужалась до человеческих размеров, то расширялась, принимая подобие двух медвежьих. Поочередно то одна, то другая нога подкашивалась, но одно рабочее крыло редкими взмахами помогало ему устоять. Даже в таком виде тварь вселяла ужас.

Но оказавшись в шаге от успеха, отступать Мелисар не собирался. Он рискнул обежать чудище стороной, подгадав момент, когда оно завалится в противоположную сторону. Шаг, второй, он набирал скорость и почему-то чувствовал, как им овладевает неконтролируемый страх. Бежать в лоб на существо ему было легче, чем обогнуть его. Эмоции ужаса уже начали замещаться эйфорией, когда сначала Мелисар поравнялся с тварью, а после почти проскочил ее. Однако невероятной мощи удар смял его успех. Подброшенный вверх Мелисар пролетел по дуге несколько томительных мгновений, после чего с болью врезался о каменную стену. Весь воздух вышибло из его легких, словно нечто огромное сжало их в кулак. Затылок обожгло болью, в глазах потемнело, а рука, в которой он так крепко сжимал ласку, разжалась. Мелисар, не издав ни звука, бесчувственной грудой сполз на пол. Чертог и заветная дверь померкли в его глазах.

– Быстрее, нужна еще вода!

Маленький Стиан нес большое ведро перед собой, ухватившись за ручку обеими руками. При каждом его шаге вода выплескивалась наружу, обливая то землю перед ним, то его самого. Руки ужасно оттягивало, но он терпел и шел вперед, раскачиваясь при этом из стороны в сторону.

Из мрака перед ним вынырнуло лицо Эгиля, обмазанное пеплом и грязью.

– Давай ведро, парень, – произнес он в спешке, кидаясь к нему.

– Но я тоже хочу. Я могу! – противился Стиан.

Эгиль дорожил каждым мгновением, но он не простил бы себе грубость с пока еще, возможно, не все понимающим, но уже таким храбрым мальчишкой. Он опустился пред ним на одно колено и заставил его поставить ведро на землю, положив руку ему на плечо.

– Послушай, я никогда не усомнюсь в твоей силе и мужестве, и никто другой, но сейчас, когда огонь пылает со всех сторон, ты как никогда нужен своей семье, – начал Эгиль. – Беги к матери и младшей сестренке, позаботься о них. Уведи их подальше от огня и успокой. Слышишь меня?

Стиан кивнул.

– Ты справишься с этим?

Мальчуган принялся кивать вдвое быстрее.

– Пообещай мне.

– Обещаю! – гордо произнес он.

– Все, беги тогда, – произнес Эгиль и подтолкнул парня.

Не дожидаясь, пока мальчуган скроется за поворотом, он, схватив ведро, повернулся лицом к огню.

Многие годы он видел его в очаге, пылающим в праздничном костре, но никогда не видел таким. Языки пламени всегда что-то ограничивало, что-то сдерживало. Но теперь, когда огонь получил свободу, никакие мысленные попытки сдержать страх перед его мощью Эгилю не удавались.