Чтение онлайн

Поэтому недолго думая он кинулся к другой стороне горы, к рунам, которых еще не касался. Возможно, в них кроется ключ к разгадке, еще несколько святящихся значков – и он узнает ответ. Однако сделав несколько быстрых, решительных шагов, он остановился. Боковым зрением парень заметил, что в чаше, в этом желобе, который обходит по кругу всю гору, что-то есть. Что-то, чего не было ранее. Развернувшись, Мелисар подошел ближе. Острый глаз охотника не подвел его, погруженные в ледяную воду и почти касающиеся ее кромки, на дне лежали фрукты. На том же месте, где он ранее зачерпывал воду. Нет, он не верил, что мог их не заметить – их сотворила магия рун.

Погрузив руку в холодную воду, он достал из нее зеленоватое яблоко, а после большую кисть винограда. Мелисар опустился на холодные плиты и, опершись спиной о гору, стряхнув с плодов капли воды, начал греть их руками. Не так уж и плохо. По крайней мере на воду и еду он совсем не рассчитывал. Думал, что придется слизывать капли влаги со стен, чтобы протянуть немного дольше, и есть сырое мясо крыс. Но виноград! Он за всю жизнь ел его всего несколько раз, когда в их селение на самом краю королевства забредали путешественники или мелкие торговцы с повозками снеди. В Стфорне же виноград не рос. Морозы, туманы и неподходящая почва были против этого.

То ли дело ягоды, разрастающиеся огромными кустами во дворах у жителей селения. Яркие точки, выглядывающие из листвы, сплошные стены которой нередко овивали изгороди. Иногда она ползла и по стенам сколоченных из бревен домов прямо на крышу. Некоторым оставалось только вырезать в ней проемы для окон, которые она, так же как и все на своем пути, нещадно заплетала. Мелисар взглянул на уже наполовину съеденную кисть винограда с благодарностью за то, что она хоть и на мгновение, но смогла отогнать весь мрак замка и дать ему окунуться в воспоминания о доме.

Наевшись, он предусмотрительно набрал еще немного яблок и сложил их в небольшую охотничью сумку, которая у него была перекинута через плечо, как и колчан со стрелами. Ранее он всегда закидывал в нее тушки подстреленных им зайцев, но теперь им овладевало предчувствие, что еще не скоро ему удастся отведать зайчатины.

Покидать зал ему не хотелось. Здесь есть еда и вода, а дальше мрак и неизвестность. Но оставаться возле горы – это не решение. Следует искать выход из этой проклятой обители. Он уже хотел шагнуть в темноту на поиски двери или какого-либо иного прохода в следующий зал, как в голову резко взбрела диковинная мысль. Мелисар вынул одну стрелу из-за плеча и приблизился к светящимся рунам. Закатив рукав на левой руке, он судорожно сглотнул, но, понимая, насколько это важно, взялся за дело.

Отливающие синевой руны принесли ему еду. Скорее всего, они еще не раз встретятся ему на пути и, несмотря на то, будет ли путь этот длинным или кончится в ближайшее время, их лучше иметь под рукой. Причем под рукой получилось в самом прямом смысле. Из-за отсутствия какого-либо куска пергамента Мелисару пришлось острием стрелы наносить себе их на кисть левой руки. Это было мучительно и больно, но он привык к подобному. Коготки ласки уже сотни раз успели исполосовать ему все тело, поэтому боль была хоть и зудящей, но терпимой. Закаленная мелким зверьком кожа не давала Мелисару даже повода скривиться, ему лишь то и дело оставалось отирать кровь рукавом, когда он слишком глубоко вонзал острие.

Он поочередно наносил руну за руной, возможно, их последовательность тоже важна, вряд ли в следующем зале будет вновь такая же гора. Но представлять себе все то, что именно поджидает его в дальнейшем, Мелисар не решался. Он всего лишь желал быть готовым по возможности ко всему. Сам того не замечая, он выбрал совет Ателарда, а не Марлона, выбрал непокорство, а не смирение, взялся за боевое знамя, а не за белую тряпку трусости.

Послышался шум, совсем не похожий на звук стекающий воды. Мелисар отнял наконечник стрелы от кожи, насторожившись. Затаив дыхание, он ждал, но звук так и не повторился. Решив, что ему померещилось, он продолжил. Когда кровавые значки усеяли руку от ее изгиба в локте и до самой ладони, Мелисар наконец закончил. Руку саднило так, что боль доходила до плеча. Ему оставалось только верить в то, что все это не зря.

Неожиданно на свет, еле переставляя лапками, вышла ласка. Она явно перенасытилась кровью и все это время, скорее всего, отлеживалась в каком-то закутке зала. Ее темные глаза безразлично окинули взглядом местами кровоточащую кисть Мелисара.

– Так вот кто шумел, – приветственно произнес Мелисар и наклонился, чтобы подобрать зверька.

Над головой у него что-то со свистом пронеслось. Не разгибаясь, он наблюдал, как стрела острием ударяется о пол и, не нанося каменным плитам никакого урона, отскакивая, теряется в темноте. Мелисар сгреб зверька рукой и завалился всем телом под желоб, опоясывающий гору.

– А нет. Не ты, – изрек он, снимая с плеча лук.

По тому, как упала стрела, можно было понять, что стреляли с плит, которые создают собою второй этаж. Причем неприятель, скорее всего, метил из-за горы, видя только голову Мелисара. Если бы он был ровно над ним, от заточенного острия стрелы его бы уже ничего не спасло. Парень кое-как наложил на тетиву лука стрелу, которую так и не успел спрятать в колчан. Он попытался высунуться из-под желоба, но выпущенное вражеской рукой древко тут же скользнуло наконечником по его плечу, распоров ткань и оставив длинную кровавую борозду на теле.

– Прыткий какой, – кинул Мелисар, скривив рот и ощупывая плечо.

Противник не тратил времени зря, и пока Мелисар готовился к ответной атаке, успел обогнуть гору и уже находился сбоку. Для одного смертоносного выстрела этого еще мало, но уже хватит, чтобы заставить Мелисара не высовываться из-под желоба. Не собираясь ждать, пока неприятель полностью обогнет эту каменную насыпь с черепом великана под потолком, он вывернулся и на локтях под желобом стал ползти, огибая гору в противоположном направлении. Если оторваться от него, то появиться шанс, наконец, выскользнуть из-под каменной чаши и выстрелить в ответ.

Ласку он оставил лежать под желобом в самом начале, сейчас она не отличалась прытью, и толку было от нее мало. Носить же ее с собой было обременительно и опасно для нее самой. Под этой чашей Мелисар изворачивался по-всякому, стараясь не попасться на глаза противнику, поэтому спрятав ее у себя под одеждой, он бы мог навредить зверьку, ненароком его придавив.

Полз Мелисар недолго. Перевернувшись на спину, он, ухватившись руками за края чаши, выскользнул из-под нее и ловким движением наложил стрелу. Он, затаив дыхание, лежа на лопатках со вскинутыми руками, дожидался своего противника, который по его расчетам должен был вот-вот показаться из-за поворота горы. Нет ничего более коварного, чем время в такие моменты. Оно, замедляясь, отбивает сумасшедший ритм сердца в ушах тогда, когда пытаешься вслушаться в малейший шорох, и позволяет в твою голову закрасться потоку мнительности, который, будто серый вязкий туман окутывает и постепенно поглощает собой всю решительность.

Так и сейчас, Мелисар не мог понять, где его враг. Почему он медлит? Может, он решил обойти гору другой стороной, и вот-вот ему откроется идеальный вид на него, распростертого на полу и смотрящего в совсем другую сторону?

Мелисар скосил глаза в ином направлении и сразу понял, что зря. Из-за горы на втором этаже, куда он так пристально всматривался до этого, выскользнула тень. Воздух наполнил еле слышный звук колебания тетивы, который тонул в отзвуках спадающей из великаньего рта воды, и нарастающий свит стрелы. Мелисар, будто в конвульсиях, дернулся всем телом, и стальной наконечник раскрошил каменный угол плиты всего в нескольких пальцах от его головы. Он уже понял, что момент упущен и что он никак не успевает, но, все же изогнув руки под причудливым углом, выпустил стрелу в ответ. Сказать наверняка, попал или нет, он не мог, ведь как только оперение, воткнутое в окончание отшлифованного древка, унесло тетивой, ему пришлось уклониться от вновь пущенной противником стрелы. На этот раз его спас только желоб, под который он вновь забрался.