Чтение онлайн

Он перевел взгляд с хмельного певца на Ловеллу и только сейчас заметил, что его слова скрыли с ее лица улыбку.

– Не переживай, – сразу же попытался успокоить он ее. – Ранние холода приходят к нам не впервые, мы справимся. Да и пока ты подаешь такой крепкий эль, нам не страшны даже самые сильные оковы холода, пускай хоть снегом и льдом скует.

Ловелла лишь попыталась улыбнуться в ответ, но было видно, что в душе она до сих пор переживает и мыслями словно вовсе и не здесь.

– Забудь о холоде, лучше взгляни на это, – оборвал ее раздумья Эгиль и положил перед ней на стол кинжал.

Ловелла с интересом провела рукой по лезвию:

– Чей он?

– Еще не знаю, но я нашел его сегодня ночью в лесу. Возвращаясь после охоты, услышал странные звуки, будто зверь какой-то прорывался лесом. Пытаясь найти его следы, я нашел это, – Эгиль кивнул на кинжал.

– Странно все это, – сказала Ловелла, покрутив кинжал в руке и опустив его вновь на стол. – Думаешь, кто-то обронил его, когда гнался за этим существом?

– Думаю, что это очередная загадка, ответ на которую, возможно, мы никогда и не узнаем. С утра я наведаюсь к Хвисту, он помнит все оружие, которое когда-либо делал, он и скажет мне, для кого он выковал этот кинж…

Голос Эгиля заглушило громким треском, от которого многие в зале подхватились с мест. Звук с неистовой силой продолжал сотрясать все вокруг. Пробираясь под кожу, он будоражил все тело. Казалось, будто устрашающих размеров великан, окунув тело Эгиля в прорубь, вынул и поставил его нагим на растерзание всем зимним ветрам разом, такое чувство оставлял после себя этот треск. Большинство мигом протрезвело и потянулось за оружием. Громоподобный глас продолжал с той же силой исходить откуда-то извне. Ловелла в страхе зажала уши руками, Эгиль, медленно привстав со скамьи, положил одну руку ей на плечо, а другой вынул из-за пояса короткий боевой топорик. Вооружившись, люди по одному настороженно начали покидать таверну. Эгиль последовал за ними.

На улице звук лишь усилился. Во многих домах начали зажигаться огни. В поисках источника звучания, пробирающего до самых жил, жильцы Стфорна начали стекаться к центральной площади деревни. Закутанные в меха, прикрывающие наготу женщины выглядывали из-за спин мужчин, их глаза были наполнены страхом.

Постепенно на площади образовался широкий круг. Эгиль пробился в первый ряд, чтобы своими глазами увидеть все происходящее. Земля в центре круга разверзлась, и с неимоверно громким скрежетом из нее, будто кинжал, пронизывающий плоть убитого врага, ползла к небу огромных размеров каменная скала. Когда ее острый пик достиг высоты крыш стоящих возле домов, звук прекратился. Площадь погрузилась в молчание, присутствующие все до единого затаили дыхание, ожидая, что же произойдет дальше.

Неожиданно на камне на уровне глаз все сильнее и сильнее начал наливаться призрачным сиянием знак, его черты были знакомы каждому из рассказов и легенд, старых и новых, забытых и лишь недавно сложенных. Холодный пот проступил на лбу Эгиля, он никогда не верил, что станет свидетелем подобного. Завороженное скопище людей боялось шелохнуться.

Как только сияние знака достигло своего предела, под ним начала проступать надпись, будто высекаемая невидимой рукой, каждая буква которой по очереди, как и знак, начала блекло сиять во мраке нависшей ночи. Наконец оцепенение собравшихся людей было нарушено. Несколько человек приблизились, чтобы прочесть надпись, некоторые из них так же медленно возвращались на свои места, а рядами уже начинал ходить слабый шумок передаваемых вполголоса от одного к другому высеченных на камне слов.

Мгновение – и, расталкивая людей, к камню кинулась женщина, и лишь прочтя запись, она поверила услышанному. Слезы из ее глаз градом сыпались на взрыхленную землю.

– Не-е-е-е-ет!

Ее крик прорезал темноту ночи, принося не меньше боли всем собравшимся здесь, чем появление в недавнем времени самой скалы. Она опустилась на колени, положа руки на камень и крича что есть мочи.

По спине Эгиля пробежали леденящие тело мурашки, он почувствовал, как его руку крепко сжала теплая ладонь Ловеллы. Люди в безмолвии, с искаженными от сожаления лицами стали медленно расходиться по своим домам. Холодный ветер порывами обдувал площадь. Кто-то, приблизившись к плачущей женщине, аккуратно обнял ее за плечи и, подняв с колен, повел в теплое место, подальше от возвышающейся скалы.

Эгиль, подойдя к камню, достал из-за пояса найденный им в лесу кинжал. Склонившись, он положил его на взрыхленную землю, но перед тем как последним раствориться в ночной темноте улиц, прочел напоследок еще раз высеченную на камне надпись: «Мелисар».

Мрак. Непроглядная темнота вокруг. И острое чувство страха, расходящееся по телу неконтролируемым потоком. Мелисар тяжело сглотнул, шаря рукой за спиной в поисках кинжала. Его сознание вновь стало подвластно ему, но единственное, что ему удалось осознать, – это то, что он зажат в крепких объятиях страха и темноты.

Где он? Парень сделал шаг, выставив руки вперед. Путь был свободен. С опаской, медленно и как можно тише, он шагнул еще, руки лишь разрезали мрак, не встречая преград. Испугавшись, что он погряз в некой пустоте, Мелисар нагнулся и коснулся земли под ногами. Его пальцы скользнули по гладкому, холодному камню. Ведя рукой дальше, он нащупал трещину, после чего вновь таких же размеров холодный камень. Плиты, догадался он и выпрямился в полный рост. Следующий удар сердца был уже не столь колким и холодным. Он жив, и вокруг не черная, безграничная и необъятная пустота, которой в детстве его пугали бродячие сказатели.

Это приободрило его, и он решился еще на один шаг, после которого сделал и следующий. Каждый раз, аккуратно выставляя ногу вперед, он замирал, задерживая дыхание. Через несколько десятков шагов он наконец что-то увидел. Свет от огня, он исходил с левой стороны, из небольшого коридора, Мелисар, переполненный чувствами, скользнул в него.

Коридор обрывался выходом в просторный зал, где и потрескивали сухие поленья, поедаемые языками пламени. Услышав невнятные, тихие обрывки речи, парень прижался к боковой стене коридора у самого выхода из него и попытался осмотреть зал, пользуясь накидкой темноты, сгустившейся в туннеле, откуда он пришел. Посреди комнаты возвышалась статуя, черты которой было не разглядеть. Костер же, разведенный прямо на плитах, был в другом ее конце. Возле него сидело несколько человек. Еще один зажался в углу. Именно он постоянно бубнил себе под нос что-то, издали напоминающее молитву, однако сколько ни старался Мелисар, не мог разобрать ни слова, в какой-то момент даже начав сомневаться, его ли это язык.

В этот напряженный миг он наконец почувствовал ласку, которая все это время мирно лежала у него на плече, но теперь, будто скинув оковы сна, сорвалась и скользнула в зал. Мелисар попытался схватить ее на лету, но не успел.

Шорох привлек внимание сидящих у костра. Их было трое. Вскочив на ноги, они выхватили свое оружие, повернувшись в сторону туннеля.

– Покажись! – проревел один из них.

Он возвышался над остальными, крепко сжимая в руках длинное копье. Одетый в кольчугу с крепящейся к ней зеленной накидкой, он из-под шлема, секундой ранее водруженного на голову, свирепо смотрел в темноту туннеля. «Королевский стражник», – догадался Мелисар.

– Покажись – или тебе несдобровать! – вновь взревел он.

Возле него стоял, широко расставив ноги и высоко подняв меч, немолодой, но, похоже, весьма опытный воин. Легкая щетина покрывала его щеки и подбородок, а тело – грубая и затертая рубаха, широкие штаны и запыленные сапоги. В темноту он смотрел бесчувственно, без гнева или страха, именно это и поразило Мелисара более всего. Третий же был совсем юнец, склочный на вид, со слипшимися локонами черных волос и ножом в руке.

Мелисар еще раз обвел взглядом всех троих и сделал шаг вперед, выходя на свет. Сколько бы враждебно они ни были настроены, он все равно мало что сможет предпринять – кинжал утерян, а стрелами всех ему не поразить.