Чтение онлайн

Встряхнув головой, Мелисар только сейчас заметил протянутую ему руку.

– Ателард, – произнес стражник.

Встретившись с ним глазами, Мелисар лишь теперь позволил себе рассмотреть его. Густые черные брови, короткие волосы, виднеющиеся из-под шапочки, на которую надет шлем, угловатые черты лица, заостренный подбородок и немного впавшие щеки. Долгие годы службы оставили следы на его лице.

– Мелисар, – произнес он в ответ и крепко пожал руку стражнику.

Мелисар не знал, что значило это рукопожатие для Ателарда, но для него самого оно стало неким началом чего-то нового. Сухая, мозолистая рука стражника не дала ему окончательно уйти вглубь себя, погрузиться во мрак и ту безысходность, которую тьма ему приготовила. Все внутри Мелисара наполнилось теплом и благодарностью. Здесь, среди стен холодного и коварного замка, все меняет свою ценность, и даже обыденный жест, которому редко придают смысл, может стать чем-то судьбоносным.

– Марлон, – произнес наемник и сухо кивнул.

Мелисар в ответ неуклюже дернул подбородком.

– Варн, – произнес напряженный парень и, немного посомневавшись, выкинул худую руку вперед.

Мелисар пожал ее и уже более уверенно кивнул парню. Из дальнего угла зала вновь послышался слабый и неразборчивый поток речи. Мелисар напряг зрение, свет от огня почти не доходил до того места, откуда исходили звуки, и разглядеть, что именно их издает, было крайне сложно. Со стороны это напоминало говорящую груду тряпья, сваленную в кучу.

– А кто он? – спросил парень, указав на угол зала.

– Это нам неизвестно, – произнес Ателард. – Даже название его народа мы так и не вспомнили.

– Он и его друзья – из северных горных лесов. Варвары и каннибалы, не более, – безразлично обронил Марлон.

– Его друзья? – недоуменно спросил Мелисар.

– Да. Они вон в том коридоре, но ходить в него не советую. Они были не слишком дружелюбны, поэтому пришлось их сделать на голову ниже.

Мелисар долго смотрел прямо в глаза Марлону. Все же хорошо, что они не враги, скользнуло у него в мыслях.

– А с этим что?

– Он вовремя сдался и начал что-то безостановочно громко кричать на своем незвучном языке, задрав руки к потолку, – разъяснил Ателард.

– Оружия при нем не оказалось, и мы не стали его трогать, он не воин и скоро умрет и без нашей участи, – закончил Марлон.

– Но как? Как варвары из северных лесов и тем более стражник из столицы могли оказаться близ Стфорна? – спросил Мелисар, буквально выкрикивая свой вопрос.

– Мне не объяснить этого, – хмуро ответил Ателард. – Знаю только, как сам здесь оказался. Я возвращался в оружейную после дневного караула у ворот, когда увидел ее. Солнце ушло на запад, и его слабые лучи уже не проникали за высокие замковые стены, город погрузился в полумрак. И среди всех этих теней я заметил ее, бегущую между пустых рыночных прилавков. Я последовал за ней. Не могу этого объяснить, я бежал словно в бреду. Она скользнула в черный ход возле стоявшей таверны, и я сделал то же самое. И вот я здесь. Пришлось долго приходить в себя и блуждать в полной темноте по этому залу. Я натыкался на стены и это каменное изваяние посредине, пока не нашел сухие ветви под ногами и не высек несколько искр, чтобы запалить их. Когда зажегся костер, одна мысль пришла мне в голову и не покидает меня до сих пор: у той таверны никогда не было черного хода.

Мелисар тяжело сглотнул. Ателард же отставил свое копье в сторону и наконец тоже сел у огня. Кажется, воспоминания нахлынули на него, и он нахмуренно принялся прокручивать кольчужные звенья на рукаве.

Мелисар перевел взгляд на Марлона, ожидая его истории, однако ломкий и быстрый голос заставил его на время забыть о наемнике. Впервые по-настоящему заговорил Варн.

– Следующим был я, – произнес он, неотрывно смотря на медленно прогорающую древесину, рассыпающуюся на десятки огненно-красных углей. – Я нашел здесь Ателарда в полном одиночестве, подумал, что меня все-таки изловили, и чуть не воткнул ему нож в глазницу. Но он вовремя услышал меня, и я даже рад этому. Знаете, я не самый честный человек, и стражник с оружием в руках в каком-то подземелье, похожем на тюрьму или зал пыток… В общем, я уже был готов бороться за жизнь, пока не понял, где оказался на самом деле… Я крался по центральной улице за одним толстяком, чтобы разжиться несколькими монетами, когда увидел ее. Она показалась мне моей сестренкой, а я уже несколько лет не видел ее. И вот она, плачущая, сидит у одного из домов, прикрыв лицо платком. Я просто застыл тогда, но как только сделал первый шаг в ее сторону, она подхватилась и, роняя слезы, начала убегать от меня. Ничего в жизни я не желал так сильно, как догнать ее и прижать к себе, успокоить. Я был настолько не в себе, что даже не смог вспомнить, что моя настоящая сестра мертва…

Голос Варна оборвался. Мгновения перетекали от одного к другому горестно и медленно.

– После я шагнул за ней, – собрав в себе силы Варн, продолжил. – Мне уже не вспомнить куда. Но оказался я здесь, и что было потом, вы знаете. Я воровал всю свою жизнь и делал бы то же самое и дальше, пока бы меня не повесили или не пронзили мечом на месте кражи. Я заслужил здесь быть.

– Что ты знаешь о возмездии? – произнес резко Марлон, вскипев за мгновение. – Я убил больше людей, чем ты украл монет за всю свою пока еще короткую жизнь. И в отличие от тебя, совсем не думаю, что заслужил такое наказание. Пусть глупый мясник бегал бы с палкой по каменным коридорам, но не я. Я всегда верно убивал врагов тех, кто щедро мне платил, будь то воины в сверкающих доспехах или простые рабочие, лишь недавно оставившие плуг ради того, чтобы взяться за вилы. Я не хотел такой жизни, но выбора мне никто не давал. Со мной были только меч и голод, и я сделал единственное, что кто-либо мог сделать, будучи в такой передряге, – научился добывать еду хорошо заостренной сталью. Моя жизнь всегда была моим испытанием, так за что же мне такой конец? Убив первую сотню, мне надо было остановиться и подумать о морали? И что дальше? Завести жену? Детей? И чему бы их смог научить убийца? Нет, я принял свою судьбу и шел с ней до конца, убивая за лордов и королей. Проливал кровь, порою даже не задумываясь. Я получал от этого удовольствие? Нет! Но кому какое дело? Последние годы я только и думал о том, что если умру, то на поле боя, смотря в глаза достойному врагу, или пьяным в постели очередного борделя, но нет же – я здесь. И где же твоя справедливость, парень? Покажи мне ее! Дай мне ее, если она у тебя есть, и я вытру об нее ноги!

В этот момент Мелисар подумал, что Марлон вновь подхватится и начнет рубить все вокруг себя, но этого не произошло. Варн, потупившись, смотрел в пол, Ателард ушел в себя. Он внимательно смотрел в костер, но взгляд его был пуст и, кажется, пронизывал все насквозь, бесцельно вглядываясь в неизвестность грядущего. Мелисар выгнув руку, провел ею по спине и почувствовал странное жжение. Отняв ее, он присмотрелся – на руке была кровь. Он через голову стянул с себя рубаху. Она была изодрана на спине и пропитана уже подсыхающей кровью.

– Что это? – удивленно спросил Варн.

– Я, кажется, знаю что, – загадочно ответил Мелисар и принялся глазами выискивать ласку.

В темных углах зала ее было сложно рассмотреть, поэтому он пытался заметить хоть какое-то движение, которым она себя выдаст. У входа в один из уходящих коридоров мелькнуло что-то рыжеватое, но лишь на мгновение, и тут же растворилось во тьме. Марлон внимательно следил за взглядом Мелисара.

– Странный у тебя питомец, – произнес он.

Мелисар удивленно посмотрел на него. Наверняка он тоже заметил рыжую шерстку зверька. Еще раз взглянув на вход в туннель, он вспомнил, что именно на него указал Марлон, когда говорил о телах обезглавленных им каннибалов.

– Странный, кровожадный, но преданный, – закончил наемник. – Она исцарапала тебе спину, когда ты шел сюда. Наверняка чувствовала зло, но тем не менее зашла вместе с тобой. Собачья преданность не свойственна дикому зверью, как ты приручил ее?

«У этого наемника ум такой же острый, как и его клинок», – подумал Мелисар. Ателард прервал свои раздумья и теперь с непонимающим лицом пытался вникнуть в разговор, Варн выглядел примерно так же.

– В Стфорне множество традиций и умений. Со времен Волчьей войны мы сохранили один обряд. Каждый новорожденный получает небольшое кольцо, грубо сделанное из металла, которое имеет некую силу, о которой мы редко кому рассказываем, – Мелисар сделал небольшую паузу, будто не решаясь продолжать, но все же добавил: – Свое я использовал, чтобы приручить ласку.

Он оборвал на этом свой рассказ, не желая дальше раскрывать всех возможностей перстня. Сейчас его больше всего волновала сама ласка. Она никогда не пробовала на вкус кровь человека – те двое станут первыми. И как это скажется на самом зверьке, изменится ли ее поведение – остается загадкой, ответом на которую Мелисар никогда бы не пожелал обладать.

Неприятный скрежет заполнил весь зал. В единое мгновение все вскочили на ноги. Ателард крепко сжал древко копья, Варн из складок своей одежды выхватил на этот раз сразу два ножа, один приставил к бедру, а другой в левой руке завел за спину. Марлон лишь крепко сжал рукоять меча, но так и не вынул его из ножен. Мелисар же, в свою очередь, наложил стрелу на снятый из-за плеч лук и приготовился поразить любую цель. Все замерли, находясь в диком напряжении. Из темного угла больше не было слышно бормотания. Шальным огоньком из бокового туннеля вылетела ласка и с необычайной скоростью скользнула Мелисару за спину.

Скрежет продолжал медленно разрывать на куски внутренний мир каждого из присутствующих. Марлон первый заметил, что именно его издает. По бокам от статуи девушки в стенах начали открываться каменные ниши. Наемник выхватил из костра горящую ветвь и приблизился. Неведомая магия раздвигала толстые плиты в разные стороны. Местами от старости они осыпались каменной крошкой, припорашивая пол. Плиты замерли так же неожиданно, как и пришли в движение. Скрежет прекратился. Марлон, высоко подняв свой факел, приблизился к нишам в упор, вглядываясь во мрак, сгустившийся в них. Все последовали его примеру и подошли к ближайшему из углублений в стене.