Чтение онлайн

Грейс переоделась в простую хлопчатобумажную юбку с джемпером и нацепила очки, потому что от усталости вообще почти ничего не видела, а Ренье явился в брюках цвета хаки и белоснежной рубашке подсиним пуловером. Его свежевымытые темные волосы были чуть взъерошенными и влажными, и ему так это шло, что Грейс предвкушала, как он станет одеваться более неформально. Она была сыта по горло смокингами и бальными платьями.

Ренье поцеловал ее в знак приветствия, взял за руку и тихонько проговорил:

— Я хочу кое-что тебе показать.

Они сели в кабриолет, подняв верх для большей приватности, и машина тронулась.

— Куда мы едем? — спросила Грейс у сидевшего за рулем Ренье.

— Я хочу показать тебе Ла-Тюрби. Это очень правильное, настоящее местечко. Там нет никаких яхт и прочей чепухи. Может быть, нам стоит подумать о том, чтобы растить детей именно там.

Фары машины освещали круто поднимавшуюся дорогу из Монако. За считаные минуты княжество осталось позади, и они оказались во Франции. Дорога была узкой и вообще ужасной. Даже не будучи за рулем, Грейс не смела отвести от нее глаз, боясь, что, посмотрев в сторону или вниз, потеряет сознание.

— Не понимаю, как ты водишь автомобиль по таким дорогам, — сказала она, стараясь дышать помедленнее, чтобы успокоиться.

— Я вырос за этим занятием, — пожал плечами он. — Уверен, ты со временем тоже привыкнешь. Ты же сама вела машину в «Поймать вора»?

— Господи, нет! — ответила Грейс. — Это вообще была павильонная съемка, а потом ее наложили на пейзаж. А чтобы снять сцену пикника, нас вывезли на природу в очень безопасных машинах, которые по моей просьбе всю дорогу плелись как улитки.

— А я еду достаточно медленно, чтобы ты не боялась?

— Да, — соврала она, потому что нынче ночью даже скорость пешехода показалась бы ей слишком быстрой.

К счастью, путь до очаровательного средневекового городка Ла-Тюрби оказался недолог. Ренье припарковал машину перед маленьким бистро с потертым бело-голубым тентом и повел Грейс внутрь. Мужчина по имени Ги за опрятной, хоть и видавшей виды деревянной стойкой бара тепло приветствовал Ренье, и они стали болтать по-французски, смеясь и перемежая разговор шутками — вроде бы о сыне и дочери бармена. Ренье представил его Грейс, и Ги по-французски поприветствовал ее и поздравил. Она, как могла, ответила, старательно используя свои школьные знания, которые недавно обновила, взяв в Нью-Йорке несколько уроков. Скоро ей понадобится более серьезное обучение.

Они уселись у стойки и выпили по эспрессо, разделив пополам кусок великолепного пирога с черносливом, а потом Ренье снова взял Грейс за руку. Он вытащил из багажника фонарик, и они побрели по крутым мощеным улицам, мимо городской церкви, пока не оказались у древней арки, до сих пор лежавшей в руинах. Окутывавшая город тишина казалась благословением после шума Монако. Здесь лишь изредка раздавался звон посуды да откуда-то издалека доносился плач младенца. Ночь стояла ясная, и поэтому месяц со звездами заливали город мерцающим фиолетовым светом. Ренье пока не включил фонарик, поэтому Грейс могла разглядеть лишь общие контуры построек, кустарники и вьющиеся растения. Но в большой арке свет фонарика наконец загорелся, и Ренье тихо, благоговейно произнес:

— Это Альпийский Трофей. Его построили за шесть лет до Рождества Христова в честь покорения Альп римским императором Августом. Камень для строительства добывали за восемьсот миль отсюда. Можешь себе представить?

Все еще держа жениха за руку, Грейс последовала за ним, а луч фонарика медленно двигался по каменной поверхности гигантского древнеримского монумента. Ее взгляд поднимался все выше и выше, изучая полуразрушенное великолепие античной постройки.

— Его что, разбомбили в войну? — спросила она.

— Каким-то чудом этого не произошло. Конечно, он разрушался столетиями, но в двадцатые годы кое-какие деятельные благотворители взялись за его реставрацию. Это довольно важная часть здешней истории.

— Я понимаю, — сказала Грейс, глядя на высоко вздымающиеся величественные колонны и гигантскую дугу, в которую они упирались. Почти два тысячелетия назад здесь наверняка был впечатляющий купол.

— Меня воодушевляет совместный труд людей, — проговорил Ренье, — возводящих постройку, которая переживет их на многие столетия. Римляне модернизировали Европу. Они вдохновляют меня взяться за Монако, которое тоже нуждается в модернизации.

— И в больших трофейных постройках? — пошутила Грейс.

— Нет, — с улыбкой ответил он. — Но я уверен, ты заметила, что новые здания нам нужны, слишком много старых разваливается. Даже у беднейших монегасков должно быть достойное свежеокрашенное жилье со ставнями или тентами от солнца и современной канализацией.

Эти благородные чаяния, не имевшие отношения к богатеньким обитателям и гостям княжества, которые разъезжали на шикарных автомобилях и носили одежду от лучших модельеров, наполнили сердце Грейс теплом и восхищением. «И я выхожу за этого мужчину», — подумала она и поцеловала Ренье в губы. Он ответил на поцелуй, но фонарик помешал по-настоящему обняться, и оба они захихикали.

— Идем. — Ренье кивком указал на другую сторону монумента.

Грейс ахнула, увидев открывшийся оттуда вид. Перед ней раскинулся уходящий вниз темный ландшафт, усеянный мерцающими желтыми и белыми огоньками. Темные очертания домов, деревьев, дорог, возвышенностей и лощин сбегали к чернильному морю, и Грейс едва могла разглядеть, где берег встречается с водой, хотя до ее слуха доносился слабый звук, с которым волны накатывали на песок и скалы. Огни судов в гавани подсвечивали морскую поверхность сияющими колышущимися венцами.

Ренье стоял вплотную к Грейс, уткнувшись подбородком ей в плечо. Она ощущала его тело и исходящее от него тепло. Они вместе смотрели на открывшуюся их взорам красоту.

— И все это — твое, любовь моя, — прошептал Ренье на ухо Грейс, и по ее спине пробежала дрожь, в которой смешались вожделение и благоговение.

«Этого не может быть», — хотела сказать она, но вместо этого проговорила:

— Это самое прекрасное, что я видела в жизни.

— Надеюсь, оно окажется достойным тех жертв, на которые ты идешь, — сказал Ренье.

После этих слов эмоций в душе Грейс стало слишком много, они захлестнули Грейс с головой, и она почувствовала, как защипало повлажневшие глаза. «Только не плачь», — велела она себе и, чтобы не дать слезам хлынуть потоком, повернулась к Ренье, молча взяла у него фонарик, положила на землю, а потом поцеловала своего нареченного со всей страстью, которой хватило для того, чтобы в душе и в сердце изгладилось все остальное.

Официальная свадьба состоялась в соборе Святого Николая, и ее транслировали на весь мир. «Больше всего зрителей собрал спектакль из моей жизни», — пошутила про себя Грейс. Но накануне, 18 апреля 1956 года, она надела розовое платье длиной до середины икры — нечто похожее наверняка создала бы для нее ради такого случая Эдит — и встретилась с князем Ренье в тронном зале дворца. Там, в присутствии лишь родни и самых близких друзей, состоялась задушевная, но долгая церемония бракосочетания, проведенная Марселем Портанье, президентом государственного совета, директором юридической службы Монако и ответственным за гражданские статусы членов княжеской семьи.