Чтение онлайн

Надежда Константиновна приехала в Шушенское в начале мая 1898 г. вместе с матерью Елизаветой Васильевной.

Ни Владимир Ильич, ни Надежда Константиновна не собирались оформлять свой брак церковным путем, но через самое короткое время пришел приказ полицмейстера: или венчаться, или Надежда Константиновна должна покинуть Шушенское и следовать в Уфу, по месту ссылки. «Пришлось проделать всю эту комедию», — говорила позже Крупская. Владимир Ильич в письме к матери от 10 мая 1898 г. так обрисовывает сложившееся положение: «Н.К., как ты знаешь, поставили трагикомическое условие: если не вступит немедленно (sic!) в брак, то назад в Уфу. Я вовсе не расположен допускать сие, и потому мы уже начали «хлопоты» (главным образом прошения о выдаче документов, без которых нельзя венчать), чтобы успеть обвенчаться до поста (до петровок): позволительно все же надеяться, что строгое начальство найдет это достаточно «немедленным» вступлением в брак» [178] .

Наконец, в начале июля документы были получены, и можно было идти в церковь. Но случилось так, что не оказалось ни поручителей, ни шаферов, ни обручальных колец, без которых свадебная церемония немыслима. Дело в том, что исправник категорически запретил выезд из Тесинского на бракосочетание и Кржижановским, и Старковым. Конечно, можно было бы опять начать хлопоты, но Владимир Ильич решил не ждать. Поручителями и шаферами он пригласил знакомых шушенских крестьян: писаря Степана Николаевича Журавлева, лавочника Иоанникия Ивановича Заверткина, Симона Афанасьевича Ермолаева и др. А один из ссыльных, Оскар Александрович Энгберг, изготовил жениху и невесте обручальные кольца из медного пятака.

10 (22) июля 1898 г. в местной церкви священник Иоанн Орестов совершил таинство венчания. Запись в церковной метрической книге с. Шушенского свидетельствует, что административно-ссыльные православные В.И. Ульянов и Н.К. Крупская венчались первым браком.

Надежда Константиновна Крупская была потомственной дворянкой. Ее дед по отцу, Игнатий Андреевич Крупский, происходил из дворян Волынской губернии Заславского повета. Мужчины рода Крупских были потомственными военными. Игнатий Андреевич начал военную службу в 1814 г., воевал с французами, турками, поляками. Из-за болезни он был переведен в Казань на относительно спокойную должность в батальоны кантонистов. В Казани он прожил до конца жизни. Около 1832 г. он женился на Марии Васильевне Гончаревской, происходившей из небогатой дворянской семьи Полтавской губернии. Рано оставшись сиротами, их дети, Александр и Константин, были определены на казенный счет в Константиновский кадетский корпус в Санкт-Петербурге. После окончания кадетского корпуса и Михайловского артиллерийского училища Константин Игнатьевич Крупский был назначен в Смоленский пехотный полк 7-ой пехотной дивизии, расквартироиан-ной в Польше. Здесь он познакомился с Елизаветой Васильоппой Тистровой, служившей до замужества гувернанткой у местного помещика Русанова. Дед Елизаветы Васильевны, Иван Петрович Тистров, числился в свое время иностранцем (точно но установлено, какое подданство он имел: возможно, датское или немецкое), затем принял русское подданство. Он служил на императорском фарфоровом заводе инженером. Отец Елизаветы Васильевны Василий Иванович Тистров служил в корпусе горных инженеров в чине подполковника. Мать Н.К. Крупской рано лишилась родителей и воспитывалась в Павловском сиротском институте благородных девиц. В 1868 г. Константин Игнатьевич и Елизавета Васильевна поженились. Через год у них родилась дочь Надежда.

К.И. Крупский после окончания Военно-юридической академии в Петербурге служил уездным начальником в г. Гроец, недалеко от Варшавы. В 1872 г. Константин Игнатьевич был уволен со службы по клеветническому доносу как неблагонадежный, осужден Варшавской судебной палатой «за превышение власти» и лишен возможности занимать государственные должности. В поисках работы Крупские были вынуждены переезжать из города в город. Последние годы жизни Константина Игнатьевича прошли в Петербурге. В 1880 г. уголовный кассационный департамент Сената признал его «невиновным в превышении власти», определил «считать по суду оправданным, а приговор Варшавской судебной палаты отменить». Он умер в 1883 г. от туберкулеза легких.

Елизавета Васильевна Крупская всю жизнь прожила рядом с дочерью. Умерла она в 1915 г.

Сама Надежда Константиновна в автобиографии «Моя жизнь» писала: «Родители хотя и были дворяне по происхождению, но не было у них ни кола, ни двора, и когда они поженились, то бывало нередко, — так, что приходилось занимать двугривенный, чтобы купить еды» [179] .

Секретарь Крупской В. Дридзо вспоминала, что однажды, когда к Н.К. Крупской попала в руки рукопись рассказа, где автор описывал, как сидели они с Владимиром Ильичем в ссылке и все время переводили с английского книгу, Надежда Константиновна с возмущением сказала: «Подумайте только, на что это похоже! Ведь мы молодые тогда были, только что поженились, крепко любили друг друга, первое время для нас ничего не существовало. А он — «все только Веббов переводили» [180] . О другой аналогичной рукописи Крупская написала: «Мы ведь молодожены были <…> То, что я не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти» [181] .

В.И.Ленин и Н.К. Крупская очень хотели иметь детей, но, как известно, этого не случилось. Осенью 1917 г. в Разливе А.Н. Емельянов стал невольным свидетелем разговора его матери Надежды Кондратьевны с Н.К. Крупской. Крупская призналась: «…очень мы с Владимиром Ильичем хотели детей», и на вопрос: «А что же вам помешало? Ссылка, эмиграция?» — Надежда Константиновна ответила: «Да нет, болезни мои. И врачи не помогли» [182] .

Непроходящая боль от невозможности испытать материнские чувства сквозит и в письме Крупской Варваре Арманд, у которой родилась дочь: «Так я хотела когда-то ребенка» [183] .

Владимир Ильич, как мужчина, был сдержан в высказываниях по поводу сожаления об отсутствии у них с Надеждой Константиновной детей. Однако имеются свидетельства, из которых видно, что и для него этот вопрос был болезненным. Так, З.И. Лилина (жена Г.Е. Зиновьева) вспоминала о том, что их маленький сын Степан был любимцем Ленина: «Он никогда не уставал лазить под кровать и диван за мячом для Степы. Он носил Степу на плечах, бегал с ним взапуски и исполнял все его повеления. Иногда В.И. и Степа переворачивали все вверх дном в комнате. Когда становилось особенно уж шумно, я пыталась их останавливать, но Ильич неизменно заявлял — не мешайте, мы играем. Однажды мы шли с В.И. по дороге к ним домой. Степа бежал впереди нас. Вдруг В.И. произнес: «Эх, жаль, что у нас нет такого Степы64» [184] . Знавший Ленина и Крупскую социал-демократ Г.А. Соломон вспоминал, что они «очень, но тщетно, хотели иметь ребенка» [185] и искренне завидовали тем, у кого были дети. Более того, Владимир Ильич делал все от него зависящее, чтобы помочь товарищу по партии, у которого должен был родиться ребенок [186] .

Вскоре после замужества Н.К. Крупская перенесла тяжелое женское заболевание: сказались месяцы тюремного заключения (с 28 октября 1896 г. по 12 марта 1897 г. Надежда Константиновна находилась в петербургском Доме предварительного заключения), и этот этап жизни унес много здоровья и сил. Ее мать, Елизавета Васильевна, шесть раз писала прошения об освобождении дочери ввиду ее крайне тяжелого состояния.

После новогодних праздников 1899 г. Мария Александровна в письме Надежде Константиновне спросила ее, здорова ли она, и долго ли еще ждать «прилета пташечки». В апреле 1899 г. Крупская ответила свекрови: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки дела обстоят, к сожалению, плохо: никакой пташечки что-то прилететь не собирается» [187] .

В мае 1900 г., когда Надежда Константиновна приехала в Уфу для завершения срока ссылки, она обратилась к врачу. В.И.Ленин очень беспокоился за жену. В письме матери из Пскова в Подольск в июне 1900 г. он сообщал с тревогой: «Надя, должно быть, лежит: доктор нашел, что ее болезнь (женская) требует упорного лечения, что она должна на 2–6 недель лечь» [188] . Лениновед Г.Е. Хаит отыскал в Уфе запись окончательного диагноза, поставленного доктором Федотовым: «генитальный инфантилизм». Никакое лечение в те времена помочь не могло.

Для Владимира Ильича и Надежды Константиновны отсутствие детей было настоящей драмой.

Нельзя не признать, что Н.К. Крупская была единственной в своем роде женщиной, которую никто и никогда не смог бы заменить В.И.Ленину. Обладая большим тактом, самоотверженностью, она бесконечно его любила. Однажды племянница В.И.Ленина О.Д. Ульянова попросила Надежду Константиновну рассказать об их взаимоотношениях с мужем в молодые годы. «Как мы любили друг друга, всю жизнь любили! А в его биографиях пишут — соратница, друг. Да кроме того, что соратники и друзья, счастье было, любовь.