Чтение онлайн

«Судьба брата имела, несомненно, глубокое влияние на Владимира Ильича <…>, - писала Н.К. Крупская, — обострила <…> работу мысли, выработала в нем необычайную трезвость, умение глядеть правде в глаза, не давать себя на минуту увлечь фразой, иллюзией, выработала в нем величайшую честность в подходе ко всем вопросам» [149] .

В своей первой ссылке, в деревне Кокушкино зимой 1887–1888 гг. Владимир Ильич много читал. «Это было чтение запоем, с раннего утра до позднего часа, — рассказывал Ленин Вацлаву Воровскому в 1904 году. — Моим любимейшим автором был Чернышевский. Все напечатанное в «Современнике» я прочитал до последней строчки, и не один раз <…> Я читал Чернышевского «с карандашом» в руках, делая из прочитанного большие выписки и конспекты». И «до знакомства с сочинениями Маркса, Энгельса, Плеханова, — говорил он, — главное, подавляющее влияние имел на меня только Чернышевский, и началось оно с «Что делать?». Величайшая заслуга Чернышевского в том, что он не только показал, что всякий правильно думающий и действительно порядочный человек должен быть революционером, но и другое, еще более важное: каким должен быть революционер, каковы должны быть его правила, как к своей цели он должен идти, какими способами и средствами добиваться ее осуществления» [150] . Эти слова дают ключ к пониманию многих вопросов, связанных с формированием личности Ленина.

В сентябре 1888 г. Владимиру Ильичу Ульянову было разрешено переселиться из Кокушкино в Казань, куда переехала мать с младшими детьми, а несколько позже и Анна Ильинична. Квартиру сняли в доме Орловой на Первой горе. В Казани Ульяновы жили до мая 1889 г. «Володя, — вспоминала Анна Ильинична, — окружил себя книгами и просиживал за ними большую часть дня. Здесь начал он изучать I том «Капитала» К. Маркса. Помню, как <…> он с большим жаром и воодушевлением рассказывал мне об основах теории Маркса и тех новых горизонтах, которые она открывала <…> От него так и веяло бодрой верой, которая передавалась и собеседникам. Он и тогда уже умел убеждать и увлекать своим словом» [151] .

«Капитал» он изучал по русскому изданию 1872 г., «Нищету философии» с сестрой Ольгой читали по-французски. Но более всего приходилось переводить Маркса и Энгельса с немецкого. Чтение отдельных работ не давало, однако, цельного представления о марксизме. В зиму 1888–1889 гг. ему попадает в руки программа, составленная Н.Е. Федосеевым. Марксистские программы, в которых в систематизированном виде давались подробно аннотированные списки литературы по философии, политэкономии, истории и др., создавались во многих городах. Но в Поволжье наиболее известной стала «Казанская программа», составленная Федосеевым осенью 1888 года. [152] В 1908 г. на Капри Ленин говорил М. Горькому, что «лучшего пособия в то время никто не составил» и именно эта работа Федосеева, содержавшая помимо Маркса и Энгельса конспект основных изданий группы «Освобождение труда», оказала ему «огромную услугу» и «открыла прямой путь к марксизму» [153] .

В 1904 г., когда Ленин стал говорить молодым большевикам о том, что он «начал делаться марксистом после усвоения I тома «Капитала» и «Наших разногласий» Плеханова», Валентинов спросил его: «Когда это было?» — и услышал: «Могу вам точно ответить: в начале 1889 года, в январе» [154] .

21 февраля 1889 г. самарский губернатор А. Свербеев сообщал Департаменту полиции, что «…действительный студент, служивший в С.-Петербургской казенной палате канцелярским служащим, Марк Тимофеевич Елизаров, по доверенности <…> Ульяновых — родственников казненного государственного преступника Ульянова, — купил у землевладельца Константина Михайловича Сибирякова участок земли при д. Алакаевке, в количестве 83 дес. и мельницу за 7500 руб. Мельница эта находится в аренде у крестьянина Казанской губ. Алексея Евдокимова. Из владельцев купленного участка на жительство в д. Алакаевку никто еще не прибыл» [155] .

Покупая хутор, Мария Александровна надеялась, что Владимир займется хозяйством. Его двоюродные братья Александр и Владимир Ардашевы вели хозяйство в Кокушкино. Мать очень хотела убедить сына стать управляющим в новом имении, надеясь, что в случае, если ему так и не удастся получить высшее образование, он увлечется ведением хозяйства, и это станет не только подспорьем в семейном бюджете, но и отвлечет его от политики, оградит от «нежелательных знакомств».

3 (15) мая Ульяновы выезжают из Казани на хутор. Позднее в статье «Несколько слов о Н.Е. Федосееве» Ленин напишет: «Весной 1889 года я уехал в Самарскую губернию, где услыхал в конце лета

1889 года об аресте Федосеева и других членов казанских кружков, — между прочим и того, где я принимал участие. Думаю, что легко мог бы также быть арестован, если бы остался тем летом в Казани» [156] . Но уйдя от ареста, Владимир не избежал полицейского надзора. На сообщении казанского полицмейстера самарскому уездному исправнику от 8 мая 1889 г. — надписи: «Об учреждении негласного надзора за Владимиром Ульяновым предписано <…> приставу 2 стана и полицейскому уряднику Рандулину», «Записано в книгу поднадзорных № 55» [157] .

Поначалу Ульяновы действительно занялись хозяйством. Купили лошадь Буланку, корову, посеяли пшеницу, гречиху, подсолнух. Но дело не заладилось. И причиной тому была крайняя нищета окрестных крестьян, что порождало конфликты. Владимир Ильич рассказывал Крупской: «Мать хотела, чтобы я хозяйством в деревне занимался. Я начал было, да вижу, нельзя, отношения с крестьянами ненормальными становятся» [158] . А после того, как была украдена корова, Ульяновы решили, что фермерский опыт не удался, и на следующий год сдали всю землю в аренду некоему Крушвицу, оставив за собой дом и сад. Мария Ильинична Ульянова писала: «Но если хозяйство не пошло, и от него вскоре отказались, то как дача Алакаевка была очень хороша, и мы проводили в ней каждое лето» [159] .

В связи с переездом семьи в Москву, а Владимира — в Петербург, Алакаевку было решено продать. 23 июля (4 августа) 1893 г. М.А. Ульянова заключила договор о «запродаже дворянину Сергею Ростиславовичу Данненбергу имения при сельце Алакаевке Богдановской волости Самарской губернии и уезда в количестве 83,5 десятин земли с водяной мельницей, постройками и со всеми угодьями за 8500 рублей». Согласно договору арендатор Крушвиц сохранял за собой право на озимый посев 1893 г. [160] Но купля-продажа не состоялась, и договор был расторгнут. Хутор был продан в 1897 г. крестьянину Х.С. Данилову.

В Уставе о всесословной воинской повинности, изданном 1 января 1874 г., говорилось, что защита престола и Отечества есть священная обязанность каждого русского подданного и что все мужское население, достигшее 20 лет, без различия сословий, подлежит воинской повинности [161] . По Уставу часть призывников зачислялась на действительную службу с переводом после окончания срока службы в запас армии и ополчение, другая — сразу в ополчение. Это решалось жеребьевкой. Лица, по жребию не подлежащие к поступлению в постоянные войска, зачислялись в ополчение (до 40-летнего возраста) и призывались лишь в военное время. Вполне возможно, что по жребию Владимир Ульянов попал в число ополченцев, а значит, вопрос о его призыве на воинскую службу мог не подниматься вообще.

Однако у Владимира Ульянова было и веское основание избежать службы в армии. Уставом был предусмотрен ряд льгот для призывников, в том числе и по семейному положению: не призывались единственные сыновья и единственные кормильцы семьи. Владимир Ульянов на момент достижения призывного возраста и до 1901 г. (т. е. до окончания университета младшим братом Дмитрием) формально был единственным кормильцем семьи, состоящей на 1890 г., когда он достиг 20-летнего возраста, из матери, двух сестер (Анна в 1889 г. вышла замуж) и брата, обучающегося в гимназии. Анна Ильинична Ульянова-Елизарова, отвечая на вопрос научного сотрудника Дома-музея В.И.Ленина А.Г. Медведевой о том, почему Ленин не был на воинской службе, написала: «Как старший сын при матери-вдове» [162] .

29 июля 1887 г. Владимир Ульянов подает прошение о приеме на юридический факультет Императорского Казанского университета. На этом прошении ректор поставил резолюцию: «Отсрочить до получения характеристики». И лишь после получения этого документа из Симбирска на прошении Ульянова появилась новая резолюция: «Принять». С этого дня Владимир становится студентом. Однако проучился он в университете всего несколько месяцев. 5 декабря 1887 г. за участие в студенческих волнениях Владимир Ульянов был исключен из университета и сослан на год под надзор полиции в Кокушкино Казанской губернии, фамильное имение деда. Но мысль о продолжении образования не оставляла его. И уже 9 мая