Чтение онлайн

Затем было решено, что они должны отвесить двадцать тысяч динаров, а остальные десять тысяч будут задержаны до тех пор, пока не спросят совета султана об этом. Они взвесили [означенную сумму] в золотых монетах Гийас [ад-Дина] ал-Гури, которые были лучше монет ар-рукни [784] .

На этом собрании шла речь и о других частях [султанского послания], здесь было немало споров и резкостей, и нет нужды повторять это.

На'иб Ирака Шараф ад-Дин, со своей стороны, сопроводил меня человеком, известным [по имени] Камал ад-Дин мустауфи, который занимал место вазира Сулайман-шаха по вопросам, касающимся Ирака. Когда он попросил разрешения и ему позволили держать речь, он не знал, что сказать, и заикался, хотя он и был известен бойкостью речи и ясностью в рассуждениях. Когда мы вышли, я сказал ему: «Что приключилось с тобой, ты даже стал запинаться? Ты ли это?» Он ответил: «Твоя резкость в разговоре с 'Ала' ад-Дином — а это тот, кто раскроил чрево Хосроев и перерезал шейные вены титанов, — совершенно поразила и ошеломила меня. Клянусь Аллахом, я не думал, что мы сумеем выйти из его собрания [невредимыми]!»

Однако дело обстояло совершенно иначе, чем предполагал упомянутый, ибо 'Ала' ад-Дин отличил меня от других султанских послов большим уважением и добротой. Он щедро одарил меня и удвоил, по сравнению с обычными, число подарков и почетных одежд и сказал: «Это — справедливый человек, и щедрость по отношению к такому не пропадет».

Стоимость всего, что он подарил мне из предметов и денег, составила около трех тысяч динаров. Среди подарков было два набора почетной одежды, каждый из которых состоял из атласного каба', куммы, меховой шубы, фарджийи, причем покрывало одного из них было атласное, а другого — из [ткани] ал-хита'и, и два [наборных] пояса, вес которых составлял двести динаров, семьдесят различных рубах, два коня с седлами и полной сбруей, тысячу золотых динаров, четыре /242/ лошади с попонами, несколько верблюдов-дромадеров и тридцать почетных одежд для моих спутников.

Я построил в своей крепости в Хорасане ханаку и задумал купить в Аламуте овец в качестве вакфа ханаки, так как все овцы в Хорасане были уничтожены набегами татар. Когда 'Ала' ад-Дин услышал об этом, он послал ко мне человека, с которым передал: «Дошло до меня, что ты покупаешь овец для ханаки. Мы желаем участвовать вместе с тобой в этом добром деле. Поэтому мы перегоним для тебя столько овец, сколько необходимо». Я не стал покупать овец, но не был уверен, выполнит ли он свое обещание, и подумал, что он хочет таким образом запретить мне покупку овец в Аламуте.

Через несколько дней после моего отъезда, во время моего пребывания в Казвине, прибыло несколько джаванийа [785] с четырьмястами голов блеющих овец. Я отослал их в крепость, но не знаю, что с ними случилось после переполоха, волнений и смут.

В качестве посла [с их стороны] со мной был отправлен Асад ад-Дин Маудуд. А султан предупреждал меня: «Если они захотят направить с тобой Асад ад-Дина Маудуда, то откажи им в этом и не бери его с собой».

Я не знал, какова причина этого, и познакомил их со словами султана о нем, но они не задержали его, так как сам Асад [ад-Дин] очень хотел [поехать].

А это было так. Он (Асад ад-Дин) выполнял миссию представить [султану] жалобу на Шараф ал-Мулка: тот [якобы] мутит источники заботы султана о нас (исмаилитах) и пытается очернить наши искренние намерения. И [Шараф ал-Мулк] отомстил ему за это.

Случилось так, что султан внезапно покинул Табриз, получив неожиданное известие о том, что татары достигли Занджана, а упомянутый (Асад ад-Дин) остался в Табризе. Когда же султан прибыл в Мукан, то получил послание Шараф ал-Мулка, в котором говорилось: «Посол Аламута написал татарам письмо, в котором было несколько разделов. В одном из них он подстрекал татар быстро прибыть [сюда]. Я перехватил это письмо и убил его, а также тех, кто был с ним».

Было это так, как об этом сказано:

Уже было сказано о Балбане ал-Халхали [787] , которого султан осадил в крепости Фирузабад, и о том, как его уговорили выйти, обещав ему помощь и даруя прощение и забвение его грехов, не желая расходовать на него кровь кого-либо из своих смелых и отважных воинов.

Балбан находился на службе, пока султан не остановился в Тугтабе. Тогда он ночью сбежал к хаджибу 'Али ал-Ашрафи в Хилат. Хаджиб обещал ему безопасность, предоставил убежище и обеспечил его всем необходимым, а затем послал его в Азербайджан. Балбан ушел в горы Занджана и там устрашал путников и грабил караваны, пока султан не послал меня в Ирак и написал ему грамоту, желая привлечь его сердце и устранить его опасения. Султан писал ему: «Если ты предпочитаешь находиться в Ираке, то мы приказали нашему наместнику там назначить тебе и твоим людям владение акта', которое удовлетворит и обеспечит тебя». А мне султан сказал: «Когда ты приблизишься к горам Занджана, то пошли к нему (Балбану) одного из твоих людей с этой грамотой и внуши ему, насколько сумеешь, чтобы он отправился в Исфахан».

С увещаниями к нему обращались и раньше, но они не действовали на него, и подобное [тому, что случилось], не раз было у него на глазах, но не влияло на его душу. Но когда пришел предписанный срок, он был обманут грамотой, размер которой был мал, а внешность ввела в заблуждение разум. Упомянутому уже надоели его положение и блуждание с места на место, тягость проступков, встречи с опасностями и ночное бодрствование до утра. Поэтому он хотел отдыха после того, как проявил порочность и откровенное упрямство.

Балбан доверился словам того, кого я послал к нему, и направился в Исфахан. А султан уже написал Шараф ад-Дину распоряжение послать к нему голову Балбана, если тот направится в Исфахан, что и было сделано.

Выше мы упоминали о Джахан-Пахлаване Узбеке Та'и — предводителе султанских войск в Индии [789] . Когда султан решился покинуть Индийскую страну, он оставил его там в качестве наместника в своих владениях. Тот оставался там [все] эти годы, хорошо управляя страной, и уважение к нему распространилось далеко за пределы владений. Так было до тех пор, пока против него не выступили войска Шамс ад-Дина Илтутмыша — государя Лахора, Дели и областей до горных проходов Кашмира. Илтутмыш изгнал Джахан-Пахлавана из Индии.