Чтение онлайн

Почесав синяки и пошатав повреждённые зубы, я согласился с некоторыми из его доводов и, шепча проклятия, начал уныло бродить от одной пигалицы к другой и объяснять им, что “Скок-перескок” отныне называется “Плошка моя” и теперь за всеми вопросами, уточнениями и разъяснениями следует обращаться не ко мне, а к настоящему автору хита. На недоуменные взгляды крайне разочарованных пигалиц я бодренько отвечал, что поиздержался, влез в долги на…дцать кусков соли, вот и пришлось продать права на шедевр этому пердуну.

Но нет худа без добра. Когда сей почётный член Семьи вскоре был избран Стариком, то не забыл моей предприимчивости, активности, изобретательности и приблизил к себе. Что, разве не так?

Упиваясь своей мощью, я перемалывал плотное чёрное пространство, неутомимо двигаясь к цели. Я шёл к огневому рубежу. Враждебная ледяная бездна пыталась раздавить мое тело, растворить в себе, но лишь бессильно выла, царапая острые когти о мою кожуру. Смертоносные кровожадные братья и сёстры повсюду искали мой запах, но я запутал их, и им было уже не найти меня. Тщедушные глупые блохи, обитавшие внутри, думали, что всё еще управляют мной, но я давным-давно всех обманул. Долгие скучные годы я был паинькой и терпеливо таскал в своём брюхе холодные мёртвые пукалки, способные лишь громко кричать от восторга, когда я выпускал их, и блохи стали верить мне. Теперь настоящая, живая ядрёная Смерть сидела внутри и смеялась от счастья, зная, что я помогу ей бежать. Она с упоением рассказывала, как сожрёт бескрайние блошиные города, а я завидовал и мечтал, что когда-нибудь впущу чёрную бездну в себя… О, мать твою, что это?! Где воздух? Воздух где?

— Вставай, лежебока, — Одноглазый убрал грязную лапу с моего лица, — всю войну проспишь.

— Вот, мать твою. Я же пигалицу просил прислать, а не тебя.

— Я буду вместо неё, — нехорошо улыбаясь, пообещал мне учитель, — всё равно меня в крысятник не взяли. Рука болит, и подвижность не та. Ладно, давай, начинай, что ли.

— Подожди, во-первых, я же еще не поел, а во-вторых, у меня плохие предчувствия. Понимаешь, но только не смейся, я видел сон. Очень нехороший сон. Как будто я несу куда-то чью-то смерть и такая уверенность у меня в себе, что всё получится…

— Правильный сон. Ты и несешь в себе смерть крысам и всё у тебя получится, — Одноглазый пошарил рукой в лежанке и, выудив оттуда кусок сосучки, отправил его себе в рот.

— Это была моя последняя еда в норе, а я еще не ел, — возмутился я.

— Души не едят, Скок, — парировал Одноглазый и закашлялся.

Ура! Получилось! Получилось! Правду люди говорят, нельзя есть, когда кто-то завидует тебе по черному. Обязательно подавишься. Я старательно постучал учителя по спине и, покопавшись у него во рту, отобрал остатки сосучки.

— Так вот, — проглотив, продолжил я, — у меня во снах всё наоборот. Если я просыпаюсь с ощущением счастья, радости, покоя то жди беды. А сегодня во сне я просто упивался своим могуществом… Что-то будет не так.

— А уже не так. Сегодня рано утром Зиновий с Каменем, никого не предупредив, отправились на переговоры с крысами, — Одноглазый, сладко зевнув, упал на мою лежанку.

— Откуда же ты это знаешь, если они никому ничего не сказали? — похолодев от предчувствия беды, спросил я.

— Один пацанёнок за ними увязался. Он думал, что дяди едины будут разговаривать в горах со своим Господом. Хотел посмотреть. А дяди едины отправились прямо к крысятнику. У мальчишки хватило ума дальше не ходить. Он уже было побежал домой, как вдруг услышал истошный вопль: “Приятели крысы, вы нас не так поняли”.

— Какой подлый удар в спину! Эти Зиновий с Каменем самые настоящие пигалицы на Празднике Обмена! А что если крысы теперь выставят дозоры или, что ещё хуже, устроят засаду? — волна гнева захлестнула меня.

— Успокойся, Скок. Мужики предупреждены, будут осторожны. Давай, укладывайся, — он подвинулся на лежанке, — твой выход.

На этот раз я выходил медленно, не спеша. Лениво полюбовался бесстыжими пигалицами, причудливо меняющимися в серо-чёрной мгле закрытых глаз. Затем тихонько вздохнул и взлетел под свод норы — стук-стук — выкатились на лежанку мои глаза. Вот плошкин хват, приклеить-то забыл! Спасибо Одноглазому, он ловко подхватил их, поплевал на обратную сторону, и аккуратно положил на место. “Левый с правым не перепутал?” — хотел было спросить у него я, но вовремя вспомнил, что учитель меня не услышит. “Хорошо хоть, что Одноглазый пришёл, а не Марица”, - подумал я, представив себе, что было бы со столь важной пигалицей, упади рядом с ней мои глаза. “А может быть и жаль, что не пришла”, - переменил я своё мнение и отправился на Сладкое Плоскогорье.

Мужики подобрались к крысятнику совсем близко, так как крысы, судя по всему, не сделали никаких выводов из переговоров с единами. Во всяком случае я ничего подозрительного не заметил.

Крысиная королева словно бы ждала меня, и не успел я даже оглядеться в тронном зале, как она покинула свое тело и, не приближаясь, проговорила:

— Постой, не нападай, давай лучше поговорим, — у её души голос оказался более мелодичным и приятным, чем у отвратительного тела, — я давно догадалась что ты Следящий. Не надо меня терзать, я не собираюсь оставаться здесь надолго. У себя дома, а я пришла сверху, я крупно поссорилась с одной из своих сестёр и мне пришлось уйти. Но как только отдохнут и окрепнут мои руки и разожмутся новые кулачки, я вернусь домой. Я не привыкла прощать нанесённых мне обид.

Она взглянула наверх, вздохнула и продолжила:

— Я хотела послать тебе Зов как только пришла сюда, но оказалась слишком слаба. А потом решила, что раз Следящий не приходит сам, значит его вообще нет в Долине. Согласись, такое бывает. А тебя я, естественно, приняла за очень необычного, но всё же таракана. Тебе не следовало принимать такой образ, и тогда не возникло бы никаких недоразумений.

При этих словах я сделал попытку осмотреть себя. Нежели моя душа является к ней в виде таракана? Тогда её агрессивность можно понять. Королева между тем всё говорила и говорила:

— Я ещё никогда не встречала Следящих с таким тонким чувством юмора. Подумать только — разумный таракан! Я просто обалдела, когда увидела тебя в первый раз. А ведь и я умею шутить, и думаю, что справлюсь с этим не хуже тебя. Смотри.

Чёрно-серая рябь пробежала по ней, пыль взвилась, и передо мной предстала восхитительная, обворожительная, удивительно мелодичная, язык не поворачивается сказать, пигалица. Женщина. Какая, мать её, женщина? Богиня… Тихая, нежная, немного печальная музыка исходила от неё, и у меня возникло непреодолимое желание слиться с ней в красивом медленном танце. Я поймал взгляд её бездонных чёрных глаз и потянулся к ней всем тем, что у меня было, или у того, на кого я был похож. Неужели в самом деле на таракана?

— А это ещё кто?! — неожиданно вскричала королевская душа и, приняв свой истинный образ, юркнула обратно в тело.

Тут же ожили обездвиженные до этого крысы, а главная крысиха напряжённо замерла на своём троне. Очнувшись от волшебного наваждения я с воем понёсся на неё, обратившись в считанные мгновения острым длинным штырем и, прошив ей голову, пролетел ещё несколько стенок и помещений крысятника. Остановившись с большим трудом где-то в глубинных ходах Великого Хребта, я принял обычную человечью форму, и, нахваливая себя, отправился обратно в тронный зал. К моему изумлению королева нисколько не пострадала и продолжала надменно восседать на своём возвышении. У её ног валялись незамеченные мной вначале изуродованные человеческие останки, в которых я с ужасом узнал Зиновия с Каменем. Переговорщики, мать их. Умнейшие люди Семьи. Трах-барабах! <Пип, пип, пип>!