Чтение онлайн

— Умение быстро и сноровисто пользоваться абсолютно всеми своими лапами и руками — это вопрос твоей жизни или смерти, — назидательно сказала я и отпустила неумеху из своих объятий.

Та шумно вздохнула и что-то пробормотала в ответ, но я сумела лишь разобрать “много не надо” и “не хочу воевать”.

— Двадцати-тридцати рук недостаточно не только для того, чтобы гонять окрестных тараканов, но даже для твоего пропитания и заботы о кулачках. Не ты одна ешь руками, им нужно успеть покормить и себя. Между прочим, руки стареют, гибнут, а иногда и заболевают. Поэтому ты должна постоянно приносить кулачки, чтобы вовремя сделать замену. А для того, чтобы они разжались, необходимо постоянно заботиться о них. Я не говорю уже о том, как сложно вырастить лапу. Сначала грамотное составление Песни, а потом постоянные тренировки, нагрузки и обучение. А о каких тренировках может идти речь, если ты не в состоянии просто контролировать свои руки. Ну-ка скажи мне, дорогуша, что это за две снулые буки неприкаянно бродят у Зелёных камней?

Дочка гневно зыркнула на меня, ничего не ответив, а две снулые буки подхватили по бревну и быстро потащили их в Хижину.

— Ах, ты хотела принести две палочки домой, да забыла, — съязвила я.

— Мама! — возмутилась дочка, — оставь свой ядовитый тон, твоими словами хоть иглы лапам заправляй. Скажи мне лучше, зачем я должна постоянно пугать бедных тараканов. Они же такие милые и безобидные существа.

— Ага, приятные во всех отношениях ребята, — согласилась я, — Но у них есть один крупный недостаток — очень быстро наглеют. Оглянуться не успеешь, как уже парочка-другая тараканов будет здесь сидеть и вырывать у тебя пищу из рук.

О, молодо — зелено. Я сама когда-то была такой же, и теперь мне очень не хотелось, чтобы дочка повторяла мои же ошибки. Мне, как и ей, казалось глупым расширять объём контроля. Зачем мучаться с сорока пятью руками, путаться в них, забывать о какой-нибудь, если ты прекрасно справляешься с сорока. А вот эти пятеро — та самая маленькая веточка, без которой рука запросто несёт бревно, а с ней не способна даже поднять. И начинаешь старательно оттачивать искусство владения сорока руками, наслаждаясь своими успехами и пряча мысли о расширении кисти до сорока одной единицы куда подальше.

— Ну-ка, давай возьми себе еще десятка два моих рук и построй дополнительный проход в новую кладовую, подои коров, шугани вон тех трёх тараканов у Тёмной Щели…

— Мама!

— …покорми меня манной. Она лежит в шести…

— Мама…

— … переходах к Свету, я тебя провожу. Почисти себя — не пристало девушке в твоём возрасте так выглядеть. Переверни и напои кулачки, и заведи себе, наконец, лапу. Возьми вчерашний кулачек. Из него должно получиться. Начинай сейчас же.

— Ты, наверное, с ума сошла? Я, что всё ЭТО должна сделать всего пятьюдесятью руками? — вот хамку вырастила, нечего сказать.

— Бери, дорогая, себе столько рук, сколько хочешь. Я тебя, доча, ни в чём не ограничиваю, — поставила я точку в сегодняшнем воспитании подрастающего поколения, и, сладко потянувшись, принесла себе из кладовой кусочек свежей сосучки, — Давай работай. Как говорит Великая Суворая, то есть Суровая Сестра: “Тяжело в учении — легко в бою”.

— Крёстная, где ты? — в отчаянии вскричала дочка и выдала мне поразительно правдоподобный и яркий образ:

“Я — мать её — вишу на краю пропасти, из последних сил цепляясь своими хваталками за камни на краю, причём ни рук, ни лап у меня нет. Силы мои стремительно тают, и я начинаю соскальзывать вниз, но тут, в последний момент, дочка протягивает мне руку и, крепко держа меня за плечо, начинает вытаскивать наверх. Я облегченно вздыхаю, как вдруг держащая меня рука замирает, а дочка мне и говорит: “Ой, я же ещё коров не подоила. Мама ругаться будет”, и её рука, отпустив меня, с топотом уносится на пастбище”.

— И не забудь мусор из Хижины вынести, — отомстила я юной художнице.

— Какая восхитительная драма только что разыгралась передо мной, — Следящий появился как всегда неожиданно, никак не могу к этому привыкнуть, — Смею Вас заверить, барышня, ещё чуть-чуть и Вы будете блистать на Балу. Такая правдоподобность образов, свежесть восприятия, буйство красок. Вы заметили, дорогая Сестра, — он обратился ко мне, — мать до последнего момента не верила, что дочь не подала ей руки. А юмор? Она еще не подоила коров! Ха-ха-ха! Достойную смену себе растите, уважаемая.

Я подозрительно посмотрела на Следящего. Обычно скупой на комплименты, он сегодня щедро осыпал нас похвальбой, да еще и обращался ко мне на Вы. Вон дочка даже заёрзала на месте от удовольствия. Я цыкнула на неё и ущипнула сразу в нескольких местах за пальцы. Боль рук передалась дочери и настроила её на деловой лад.

— Слушаю тебя, Следящий, — проговорила я и из уважения к божеству вышла из тела. А может и не из уважения, а чтобы в очередной раз показать, что тоже способна покидать свою несовершенную оболочку, — Слушаю, ведь не об искусстве же ты явился беседовать.

— Одна из Сестёр не смогла справиться с очень важным заданием. Она халатно отнеслась к доверенному ей поручению, и провинившиеся смогли уйти в чужую долину, — ах, вот он зачём припёрся.

— Я никуда не пойду. Неужели ты не знаешь, что я ращу дочь. Ей уже пора уходить, а я всё еще не могу отпустить её одну, — но почему я должна вечно за всех отдуваться! — Кто упустил провинившихся?

Следящий показал мне и я удивилась:

— Ну, не может этого быть. Это же очень умелая и ловкая сестра. Сама упустила, вот пусть сама и ловит, кого вам надо. Или вы ей что, стаю волосатых птиц заказали уничтожить? Так я тоже не умею летать, — мне очень не хотелось тащиться в какую-то дальнюю долину и ловить там каких-то бедолаг, не угодивших нашим капризным богам, — что за чудовища сбежали от вас?

— Обычное стадо тараканов, — фиолетовые сполохи пробежали по образу Следящего: я начала его раздражать, — И ты, по видимому, не поняла меня. Я сказал не чужая долина, а Чужая Долина. Вот почему мне нужна именно ты, — хорошо же его допекли эти тараканы, если он решился заслать кого-то из нас аж к Чужим.

— Позволь мне поинтересоваться, хоть это и не в правилах Сестёр, что такого могла натворить тараканы, что вы требуете не только исхода стада, но полного истребления? — я вообще-то не очень надеялась на правдивый ответ, да и чем меньше вникаешь в божеские дела, тем лучше спишь, но всё же…

— Тут есть такая тонкость, что, я боюсь, ты не поймешь. Но все же, наверное, следует тебе объяснить, чтобы больше не было проколов. Твоя сестра не поняла важности задания. И в этом так же есть и наша вина.

Следящий разлился золотым сиянием, немного помолчал и показал мне обычную тараканью семью. Тараканы как тараканы. Латы черные. Белый кант по краям. Полная безвкусица. Красят себя вечно абы как. Да что с них возьмешь? Низшие существа.

— Вполне безобидные таракашки, — подвела итог я, — Они что, богохульствовали?

— Хуже, — Следящий слегка позеленел, — Они приносили нам в жертву соль счастья.

— Что, ловили вас и пихали её вам в рот? — этого мне не стоило говорить.

Следящий пофиолетовел и заискрился.

— Даже ты, одна из самых умных Сестер, — прошипел он, — не можешь понять, что настоящая искренняя Вера творит чудеса. Их жертвы всегда доходили до нас. Мы долгие годы не могли понять, что отнимает наши силы, вдохновение, почему так часто болеют молодые боги, почему…

Следящий окончательно посинел, и я испугалась, как бы он не покинул нас навсегда, перейдя в Астрал. Поэтому я набралась наглости и перебила его.