Чтение онлайн

– Я думаю, что при подобных обстоятельствах, вы со мной согласитесь, господа, – торжественно сказал лейтенант, – нужно это всё как-то оформить.

– Ну, если для Франции это так важно, – мистер Смайлз переглянулся с капитаном крейсера, – я согласен на заход в ближайший французский порт. Это помогло бы и нам, раз уж так вышло, лучше провести ремонт.

– Я попросил бы вас наоборот не трогаться с места, и подождать здесь прибытия соответствующих французских властей, – официальным тоном сказал лейтенант.

– Но, на это может уйти много времени! – нетерпеливо возразил мистер Смайлз.

Их разговор прервал звонок внутренней связи. Подошедший капитан снял трубку и лицо его посерело.

– Я думаю, капитан подтвердит, что вы ошибаетесь, – не без иронии сказал француз.

– Мы окружены французской эскадрой, – бросая трубку на место, сказал капитан.

– Что это значит?! – резко повернулся к лейтенанту мистер Смайлз.

– Только то, что так нам легче будет найти подводную лодку, если ей всё же не удалось уйти, – пожал плечами француз.

– Что ж, мсье Фертран, – Жак Амбуаз выключил дискофон. При этом погасло сразу четыре огонька – два на дискофоне и два в отражении на кофейном столике, – это всё, что я хотел спросить. Должен вам заметить, что во всей этой истории, вы вели себя как герой. Да, да! Вам не следует стесняться этих слов. Вашу охрану я пока буду рекомендовать не снимать. Как бы Скарелли не попытался с вами расправиться. До сегодняшних ваших показаний мы держали этого мафиози на слишком длинном поводке. У нас не было никаких конкретных улик против него, разве что его ничем не оправданное высокое положение в Мальтийском ордене. Но, из того, что вы нам сообщили, любой суд, если и оставит его в живых, то где-нибудь на лунных рудниках, без права возвращения на Землю.

– Ещё раз спасибо, мсье Фертран, – инспектор поднялся, расправляя свои в молодости атлетические, да и сейчас ещё далеко не лишённые силы, плечи. – Скорее выздоравливайте окончательно и готовьтесь к почестям. Я думаю, они не заставят себя долго ждать.

– Вы уже уходите?

– Да, мсье. Честно признаться испытываю нетерпение поскорее встретиться с синьором Скарелли, если, конечно, это, наконец, его подлинная фамилия.

Он взял со стола дискофон, показавшийся ненастоящим в его огромной руке.

– Но вы забыли о вашем обещании ответить и на мои вопросы. Мне надоело сидеть здесь точно под стеклянным колпаком!

– Не волнуйтесь, вы всё узнаете, правда не от меня.

– Тогда от кого же? – досадливо поморщился журналист.

Ему вдруг перестал нравиться этот представитель Интерпола, к которому, вначале их разговора, испытал такую симпатию, посчитав сочетание спокойной силы с проницательным взглядом голубых глаз, за образец полицейского. – Сиделка у меня немая, профессор не знает, что творится у него в доме, не то что в мире.

– Сиделка у вас действительно немая, – засмеялся Амбуаз, – но вот насчёт профессора вы глубоко ошибаетесь. Он вёл себя так по моей просьбе. Но, повторяю, не волнуйтесь. Вы всё получите сполна.

В комнату, как всегда стремительно и тяжело дыша, вошёл профессор Лайом.

– Инспектор, вы задержались на целых пятнадцать минут, – сердито посмотрел он на Амбуаза.

– Ход расследования не позволял мне уйти раньше, – отшутился инспектор.

«Борьба титанов», – усмехнулся про себя Фертран, сравнивая этих двух крупных и так не похожих друг на друга людей. Если Амбуаз, с его подтянутой фигурой, мог наверно, не запыхавшись выстоять на ринге не меньше пяти раундов, то Лайом, с трясущимися сиреневыми щеками и заплывшим жиром торсом, не мог без одышки даже встать со стула. Однако, в своём халате стального цвета, безуспешно пытавшемся стянуть тоненькими завязками его расплывающиеся телеса, он выглядел довольно внушительно.

– Профессор, – Леже, как последний интриган, попытался подлить масла в огонь, – инспектор сказал, что это вы введёте меня в курс последних событий в мире.

– И не подумаю, – с громким сопением выдыхая воздух, безапелляционно заявил Лайом, подходя к столику с приборами, – моё дело лечить вас, а не занимать рассказами политических анекдотов.

– Сейчас вы узнаете кто, – опять засмеялся Амбуаз.

Не успела широкая спина инспектора скрыться в коридоре, как дверь тут же распахнулась и в палату ворвалась Элен, похожая на подростка, по сравнению с Амбуазом.

– Леже! – закричала она, бросаясь к журналисту. – Наконец-то, это церберы меня пропустили.

– Благодарю за комплимент, мадмуазель, – отозвался Пьер Лайом, поднимая голову над столиком с приборами.

– О, профессор! – смутилась девушка. – Я вас не заметила.

– Конечно, – проворчал тот. – Моя комплекция такова, что меня можно и не заметить.

– Но, я честное слово… – попыталась оправдаться Элен.

– Ладно, ладно, – махнул рукой профессор. – Не задерживайтесь слишком долго, не следует переутомлять больного.

Когда Лайом вышел, девушка осторожно погладила руку Фертрана между налепленными электродами и спросила – Тебе больно?

– Нет, – устало ответил журналист. – Но, знаешь, всё это мне порядком надоело.

– Потерпи. Профессор сказал, что, если так пойдёт и дальше, то скоро ты будешь в полном порядке.

«Может и так, – подумал Фертран, – но всё же жаль, что эти бандиты спалили особняк. От того, чем они меня пичкали, хоть это был и яд, как утверждает профессор, у меня всё же не отнимались ни руки, ни ноги.»

Журналист поднёс руку к голове, но, наткнувшись на пучок электродов в избытке торчащих у него на голове, досадливо откинулся на подушку.

– Ну, ладно, давай, рассказывай.

– А что бы ты хотел услышать? – осторожно спросила Элен.

– Всё!

– Но, мсье Лайом сказал, что тебе ещё рано волноваться, а события таковы, что… – она задумалась, подбирая слова поосторожней.

– К чёрту, – хмуро прервал её Фертран, глядя в потолок. – Как же я могу не волноваться, если ничего не знаю? Или рассказывай, или повешусь на капельнице, – довольно вяло пошутил он, словно такая мысль и впрямь не раз приходила ему в голову.

– Ну, хорошо, – сдалась Элен. Ей было не по себе от созерцания такого подавленного состояния Фертрана. – Значит так: как только страны НАТО сняли морскую блокаду Японии…

– Стой, стой, стой! – у журналиста от удивления разом пропала вся меланхолия. – Какая блокада? При чём здесь Япония? Я что же, провалялся здесь несколько лет?

– Да, нет, – растерянно заморгала глазами Элен. – Ты здесь ровно неделю.

– Вот и рассказывай всё по порядку!

– С чего же мне начать?

– Как с чего? Что было после нападения на шоссе? «Письмо»-то нашли?